К вечеру мы с Райдером поднялись на нашу любимую башню. Внизу во дворе дети — и человеческие, и драконьи — играли вместе, их смех поднимался к нам вместе с порывами теплого ветра.
— Знаешь, — Райдер обнял меня сзади, — когда-то я думал, что подобное невозможно.
— Что именно? — я откинулась на его грудь.
— Всё это. Смех в стенах дворца. Дети, играющие без страха. Любовь, которая не делает слабее, а придает сил. — Он повернул меня к себе. — Ты изменила не только меня. Ты изменила весь наш мир.
— Мы изменили, — поправила я, касаясь его щеки. — Своей любовью, своей верой друг в друга.
Его глаза потемнели, зрачки вытянулись в драконьи щели. Одной рукой он обхватил мое лицо, второй притянул за талию ближе. По нашей связи прокатилась волна такой всепоглощающей любви и страсти, что перехватило дыхание.
— Моя, — выдохнул он, прежде чем накрыть мои губы своими.
Поцелуй был подобен огню — яростный и нежный одновременно. Я чувствовала, как наши магии сплетаются, как золотой свет и черное пламя танцуют вокруг нас в извечном танце единения. Его руки скользили по моей спине, оставляя за собой дорожки искр, а сознания переплетались так тесно, что невозможно было понять, где заканчиваются мои чувства и начинаются его.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, его глаза сияли драконьим пламенем, а по коже проступала чешуя — проявление его истинной сущности, которую он больше не пытался сдерживать.
"Люблю тебя", — его мысленный голос был полон такой нежности, что у меня защипало глаза. — "Всем, что я есть. Всей своей драконьей сутью".
"И я люблю тебя", — отозвалась я, прижимаясь ближе. — "Мой прекрасный, яростный, любящий дракон".
Над дворцом снова вспыхнуло радужное сияние — древняя магия, танцующая в воздухе подобно северному сиянию. Но теперь это не пугало никого. Наоборот, и драконы, и люди поднимали головы, завороженно глядя на это проявление единства двух миров.
Начиналась новая глава в истории клана. И мы собирались написать её вместе.
Дни пролетали в приятных хлопотах, в решениях нескончаемого потока дел и тренировках в нашей школе. В очередной день, когда ночь окутала дворец серебристой вуалью лунного света, после насыщенного дня мы с Райдером поднялись на самую высокую башню, туда, где когда-то я впервые увидела летящих драконов. Три луны раскрасили небо в удивительные оттенки, а в воздухе всё ещё танцевали отблески древней магии.
— Завтра прибывают представители последних кланов, — тихо произнес Райдер, обнимая меня со спины. — Даже самые консервативные роды просят о присоединении к новому альянсу.
Я улыбнулась, накрывая его руки своими:
— Они видят, как расцветает магия там, где пали барьеры страха.
Внизу, в саду, всё еще слышался смех — Кайлин проводил импровизированный урок ночных полетов для смешанной группы детей. Человеческие малыши с восторгом наблюдали, как их новые друзья учатся управлять первыми трансформациями.
— Иногда я думаю, — Райдер развернул меня к себе, — что всё это — сон. Что я сейчас проснусь в том холодном мире, где магия медленно угасает, а моё сердце сковано льдом.
По нашей связи прокатилась волна его эмоций — всё ещё не до конца отпущенный страх потерять обретённое счастье. Я приподнялась на цыпочки, целуя его:
— Это не сон. Это реальность, которую мы создали вместе.
Внезапно воздух вокруг нас загустел от магии. Она была везде — в порывах ветра, в лунном свете, в самом воздухе, которым мы дышали. И в этом потоке силы мы увидели их — призрачные фигуры первой пары, улыбающиеся нам сквозь века.
"Вы завершили то, что мы начали", — их голоса звучали подобно музыке ветра. — "Вернули равновесие, исцелили разрыв между мирами".
Райдер склонил голову:
— Мы просто следовали зову сердца.
"Именно", — в голосах древних звучала улыбка. — "В этом и была суть пророчества. Не в предопределенности судьбы, а в смелости выбрать любовь вопреки страху".
Видение начало таять, но последние их слова отпечатались в наших сердцах:
"Храните этот мир, что создали. Пусть ваша любовь станет основой новых традиций, где сила и нежность, мудрость и страсть, драконья мощь и человеческое тепло сплетаются в единое целое".
Когда призраки растаяли, мы остались стоять, окутанные магией момента. Вдруг где-то внизу раздался удивленный возглас, и мы увидели, как одна из человеческих девочек, играющих с Кайлином, впервые призвала магию — вокруг её ладоней закружился золотистый свет.
"Смотри", — мысленный голос Райдера был полон благоговения. — "Первое проявление новой магии в человеческом ребенке".
Я почувствовала, как по его щеке скатилась слеза — первая за пятьсот лет. Он больше не стыдился проявлять чувства, не считал их слабостью.
— Иди ко мне, — прошептала я, притягивая его ближе.
Когда наши губы встретились, магия взорвалась вокруг нас фейерверком золотых и черных искр. Наши сущности сплелись в абсолютной гармонии — человеческая и драконья, нежность и сила, любовь и магия.
А над дворцом, в свете трёх лун, в воздухе проявились древние руны — послание, предназначенное не только нам, но всем будущим поколениям: