Несмотря на недовольство моего широкоплечего транспорта, кое-что я всё-таки успела рассмотреть. За оврагом начиналось поле, засеянное овсом, а за ним вдалеке виднелся город. Дивный такой, ладненький. Одни хаты да хоромы, все с резными украшениями и палисадами. В нашей общине только зажиточные такие дома могли себе позволить. А тут что не житель, то богатей.
И город-то раскинулся широко и далеко. Такого большого я отродясь не видывала. Хотя с отцом часто на тройке каталась в соседние поселения. А они всяко больше нашего села.
— Хорошо вы тут устроились, — заметила, снова выглядывая из-за спины Лесовика.
— Не жалуемся, — ответил тот без особого энтузиазма и поволок меня дальше. Здесь он шёл тоже быстро, но ветер обгонять не стал. Будто не торопился домой. — И куда тебя селить? — спросил он, останавливаясь в раздумьях. — Может?.. А хотя не-ет. Ладно, — отправился дальше.
— Если ты не спешишь, то я бы пешком пошла, — сказала миролюбиво в надежде, что он сжалится. — Мне вниз головой дурнеет. Смилуйся, а?
— Так я же чурбан бесчувственный, — припомнил он мне. — Да и бегаешь ты слишком хорошо. И дерёшься к тому же.
— Да не дерусь я! Это случайно вышло.
— Ну, тут только ты знаешь, случайно или нет. Повиси-ка лучше на плече. Мне так спокойнее.
«А мне нет!» — хотелось закричать, но я собрала волю в кулак и сдержалась. На всякий случай решила пока не портить отношения с Лесовиком. Точнее, не портить их окончательно.
— А если я слово дам? — не сдержалась всё-таки. — Что не буду сбегать и драться.
— Ну, давай, — неожиданно согласился Лесовик.
— Даю. Обещаю больше не драться. И не сбегать пока что… — добавила предусмотрительно.
— Молодец, — похвалил меня Лесовик и понёс дальше.
— А как же спустить на землю?
— Разве я такое обещал? Не припоминаю.
Попыхтев от возмущения, я снова притихла. Чурбан он и есть чурбан! Что с него взять?
Недовольно сопеть вниз головой пришлось приличненько. Случайно пожертвованную меня Хозяин леса решил не селить на окраине, потому что я «слишком хорошо бегала». И вообще, отчего-то решил нигде не селить, а понести к себе домой.
Дом у него, надо признаться, царский! Трёхэтажный сруб со множеством теремов в виде остроконечных башенок, соединённых сенями и переходами. Резные наличники и карнизы, просторный двор, большой придомовой сад. В доме ковры с яркими орнаментами, гобелены, покрытые эмалью печи и даже рисованные узоры на потолках. Такого я бы и в жизнь нигде не увидела!
— Чего притихла? — спросил он, когда поднялся вместе со мной на жилой этаж. — Нравится?
— Да как такое не понравится?.. Живёшь как царь.
— Так я и есть царь, — усмехнулся он. — Только лесной. Есе-ения, — позвал он кого-то и, прихватив меня за бёдра, наконец, опустил на пол. В светлицу вошла русая девица с прикрытыми платком волосами. — Гостью мою помой и переодень, — показал на меня. — И ещё кое-что, — жестом приманил девушку к себе и стал шептать ей что-то на ухо, то и дело бросая на меня задумчивые взгляды. — На всякий случай, — добавил он уже вслух, окончательно меня заинтриговав.
Надеюсь, речь шла не о том, чтобы связать меня или приковать к чему-нибудь. А то скажет опять, что я «слишком быстро бегаю» и решит подстраховаться. К слову, о побеге я и вправду думать не перестала. Но поскольку от Хозяина леса на своих двоих не убежишь, решила действовать методами убеждения. Придётся с ним как-то договариваться.
Девица по имени Есения взялась за меня с огнём и энтузиазмом. Отвела в мыльню, заставила раздеться под своим строгим надзором. Но вместо того, чтобы мыть, принялась меня разглядывать. И не просто как-нибудь, а тщательнейшим образом. Проверила каждый кусочек кожи, будто что-то на нём искала.
— Где у тебя оберег? — спросила Есения, так ничего и не найдя. Я вопросительно подняла брови. — Знак полумесяцем с рунами внутри, — пояснила она наконец.
— Печать невесты, что ли? — переспросила я, сообразив, о чём речь. — Так нет её у меня. Я же говорю, что не та дева. Ошибся ваш Хозяин леса. Не ту взял, — в душе мало-мальски начала зарождаться надежда.
Есения в мои слова не поверила и потому принялась вертеть меня снова. Но печать так и не нашла, поскольку та имелась у сбежавшей Василины, подруженьки моей ненаглядной.
Помыться мне всё-таки дали, хотя я себя грязной не чувствовала. Одели в расшитое узорами платье и начали заплетать волосы в косу с двумя лентами.
— А почему две? — возмутилась я. — У меня пока жениха нет.
Есения до боли ущипнула меня за спину.
— Забыла, с кем пришла сюда? — укорила она.
А ведь и правда. Дев, что отдают Лесовику, у нас в деревне невестами его величают. Но на кой ему столько невест, если он ими не питается? Ерунда какая-то.
— Помню, — буркнула я в ответ и позволила повязать себе ленты. Статус почти замужней девушки меня слегка обескураживал. Ещё вчера я строила планы на жизнь и присматривалась к парням, а сегодня — две ленты в косе и никаких перспектив настоящего замужества. Не повезло так не повезло.
