Не больно то и хотелось. Все равно потом у Кевина узнаю, во что же он такое тебя обрядил и с чего собственно вдруг такое издевательство. Мне и так ясно и понятно, что фасон одеяния как-то связан с тем, что Микаэлла моя наставница и монахиня из монастыря Реи, но почему именно... такой необычный покрой?
Перед глазами сам собой предстал образ хмурой Микаэллы и, настроение неумолимо поползло вверх от осознания того, что не мне одной фигово. Стоит только подумать о том, как ей будет жарко и неудобно в этом наряде. Мне уже её жалко. Насколько я успела разглядеть, платье пошито из очень плотной ткани и наглухо закрывает тело от ладоней и до самых пяток, и составляет единое целое с неким подобием плотно прилегающего к голове капюшона.
Тяжко нам придется в наших нарядах. Несмотря на раннее утро, в воздухе уже чувствовалась духота и надвигающаяся дневная жара. Неужели сегодня будет гроза?
К подножию лестницы подогнали карету, белую, украшенную огромным количеством тонких зеленых и золотых ленточек, запряженную четверкой белых и изящных Далийских лошадей, в заплетенных гривах которых тоже были ленточки.
Белый - это хорошо. Не так жарко будет, пока мы будем колесить по столичным достопримечательностям. Да-да, от этой сомнительной прогулки мне отделаться так и не удалось. Главное, что бы дождь раньше не начался раньше, чем я попаду в церковь, а то карета-то легкая, крыша у неё хлипкая, промокнем.
А гвардейцев, кстати, прибавилось. Теперь их не двое, а шестеро и сидят они на точно таких же белых коняжках, что запряжены в карету.
- Ты уверенна? - Странный вопрос Микаэллы догнал меня спину и застал врасплох, когда я собиралась сесть в карету. Помогавший мне кучер даже вздрогнул от неожиданности, кажется.
-А у меня разве есть выбор? - С грустной улыбкой оборачиваюсь к наставнице.
- Выбор есть всегда. Ты можешь отказаться и....
Не дослушав, забираю в карету и жду Мику, которая с недовольным молчанием, следует за мной. Внутри тоже все такое белое и светлое, что аж противно. Приходиться разместиться на неудобных, слишком мягких и скользких подушках у зашторенного легкими шторками окнами, за которыми мелькают силуэты парковых деревьев.
- И вернуться в монастырь, где остаток дней мне придется провести в качестве живого примера греховности мира, перекладывая изо дня в день с места на место старые фолианты и прислуживая новым послушницам? Нет, не такой судьбы я желаю.
- А король?
- Ты знаешь? - Удивленно вскивываюсь.
Микаэлла кивает.
- Твой отец тоже знает, и он расстроен.
- Чем? Тем, что отказала? Или тем, что предложили?
- Разве теперь это имеет какую-нибудь разницу? Ведь свой выбор ты уже сделала?
Опять она уходит от ответа, хотя и знает, Микаэлла всегда знает больше, чем говорит. Но у неё есть отвратительная привычка, намекать и никогда не отвечать на вопросы прямо. А мне опять придется, путаясь в её словах, искать правду и ответы на свои вопросы.
- Да, сделала. И считаю, что из всех возможных, он самый правильный в моей ситуации.
- Значит, маркиза ты даже не рассматривала.
- Он готов был сделать из меня любовницу короля, пусть даже и, не зная, что для меня это смертельно, все равно это мерзко и недостойно. - Я стараюсь не смотреть на наставницу, из-за того, что боюсь расплакаться. Мне обидно и горько потому, что раньше я считала, будто бы она понимает и поддерживает меня.
- Осуждаешь?
- Нет.
Микаэлла пораженно молчит.
- Наставница, вас что-то удивляет? - Мне почему-то становиться весело.
- Почему?
- Почему не осуждаю? - Её удивленное лицо, вот лучшая награда. - Потому что он в своем праве, а мое к этому отношение роли не играет.
Микаэлла внимательно вглядывается в мое лицо, словно пытается что-то разглядеть.
- Ты выросла. Я горжусь тобой.
На её глазах слезы.
- Мика...
- Тс-с-с. Лучше насладись видами утренней столицы.
Послушно отворачиваюсь к окну. Мне есть о чем подумать, а мелькающие за окном дома и люди, стоит заметить, неплохо этому способствует.
Над столицей, в свежем утреннем воздухе, разноситься звук колоколов, разгоняя последний сон с её жителей. Шпиль церковной колокольни, ярко сверкает на солнце золотом на фоне синего неба.
- Почему, Амина, почему? - Стискивая гранитный подоконник до побелевших пальцев, у окна стоит его высочество.
- Может потому, что в отличие от нас, она чтит долг перед семьей? - герцог за его спиной сидит в кресле в обманчиво расслабленной позе.
- Все ещё злитесь? - Его высочество резко оборачивается к собеседнику, на его лице крупными буквами написано недовольство пополам с раздражением.
- Валин, ты дурак. Сколько тебе лет, столько я тебя знаю, а ты все от детских привычек никак не избавишься.
- Герцог. - Молодой человек возмущенно воскликнул.
- Что герцог, ну что герцог?! - Взорвался мужчина. - Валин, ты хоть понимаешь, на что ты мог обречь мою дочь? Сейчас она ещё может устроить свою судьбу, обеспечив уверенность в завтрашнем дне, став женой племянника короля Измира. А ты? Что бы ты ей дал?
- Я? Я люблю её. Да, она не стала бы моей женой, но...