Поехала на отдых, а попала в другой мир — в темницу, оказавшись посреди дворцовых интриг. Мать жениха хочет от меня избавиться, желая расчистить дорогу богатой невесте. Вот так незадача — жених не спешит меня спасать, но зато помогает его брат. Он хочет, чтобы я помогла заключить договор с давним врагом людей — эльфами. Но останусь ли я в живых после этого? И как не отдать ему своё сердце?
Катрин- Сжечь, сжечь, мерзкое отродье! — кричала толпа перед ратушей.
— Сожги ведьму, — надрывался сгорбленный беззубый мужчина, подскакивая и размахивая грязным колпаком, как флагом.
— Ведьма, она посмотрела на меня, она смотрит на меня!! — истерично заголосила полноватая молодая женщина. Посредине площади был установлен столб, с наваленной вокруг соломой. К нему меня и привязали. Ветки ужасно кололи голые стопы, но эта была наименьшая из моих проблем. Кажется, что было все серьезно и дорогие горожане собрались меня сжечь. После двух недель пребывания в сырой темнице, где мне приходилось отбиваться от крыс, а вместо еды была корка плесневелого хлеба. Все это организовала моя бывшая будущая свекровь. Мать моего жениха. Я пока еще не потеряла надежду! И энергично пыталась скинуть веревку, которая удерживала меня у столба.
— Ишь как бесится, окаянная. А и не сказал бы. Вроде нормальная девка была, худая только сильно — прошамкал старик, стоящий неподалеку от моего столба, потирая жиденькую бороденку. — да и матушка ее, покойная, уважаемая лекарка. Значит отец сплоховал. Отца-то никто не знал. Увидев, что я бросила злобный взгляд на него, он сплюнул и отвернулся.
— Дурная кровь!! Дурная кровь!! — бесновалась толпа горожан. Милые детишки, как по команде, стали кидать в меня камни. Первое время мне еще удавалось уворачиваться от прилетающих в меня снарядов. Веревка, конечно, ограничивала мою маневренность. Но когда большой острый камень попал мне в грудь, я взвыла, слезы градом заструились по щекам.
— Бургомистр, — раздался сверху ледяной голос, — Зовите палача! Или… вы сами будете поджигать костер для этой несчастной?!Толпа затихла, на балкончике круглой ратуши появилась очень красивая, хорошо одетая дама. Ну конечно, несостоявшаяся свекровь, собственной персоной. Это представление она не могла пропустить. Бургомистр в роскошной котте, которая комично смотрелась на его толстой приземистой фигуре, низко поклонился.
— Госпожа графиня, синьор Анри еще не прибыл. Вы говорили, что он должен. Облегчение затопило душу. Видимо, Катрин, таково было имя моей предшественницы, действительно любила его. Может быть, он приедет и решит не сжигать меня на костре вот так сразу? Потом, конечно, разберется и поймет, что его Катрин уже нет. Я начала двигать телом еще энергичнее, пытаясь сорвать веревку.
— Он не придет, — дама высокомерно улыбнулась, — не желает видеть это падшее создание. Но ты же не сомневаешься в приговоре, Жак? В нашем справедливом суде, что был проведен под моим светлейшим контролем и слугой Четырех, жрецом Арасом? Я даже со своего места увидела, как толстые щеки бургомистра затряслись, когда из тени бесшумно появился высокий мужчина в черной сутане. Поклонившись, жрец занял место рядом с графиней. Толпа затихла и ловила каждое слово сильных мира сего. Арас, неприятный тип, собственноручно допрашивал Катрин, собственно, после одного из таких допросов, на ее месте оказалась я. Помню, какая адская боль была в ожогах, которые он оставил на моем теле. Особенно на груди и животе. Потом они, правда, очень быстро залечились, даже рубцов не осталось. Особенность регенерации в этом мире. После того случая “допросы” прекратились. Матушке Анри нужно было предъявить мою тушку широкой публике, чтобы потом устроить казнь под гром аплодисментов.
— Разве, не я, графиня Эленойская, мать лорда Великого леса, заменяю господина, когда он отлучается по делам нашего графства, чтобы увеличить богатство наших земель?
— Ты, ты матушка, — раздались испуганные крики в толпе. Почтенный Жак Миро, бургомистр Эленойя, задрожал еще сильнее и будто бы уменьшился в размерах. Жрец поднял светлые страшные глаза на толпу.
— Братья и сестры, разве суду не был предъявлен проклятый узор на груди этого черного создания?“ Подумаешь, небольшая татуировка с несколькими листиками и такой шум из-за этого. — мысленно возразила я, но вслух не сказала. — Ничего необычного.”
— Был, — прошептал осипшим голосом бургомистр
— Был, — в страхе пророкотала толпаЯ вздрогнула, вспомнив, как меня втащили в здание ратуши, свет слепил глаза после долгих дней в темнице, и грубо сорвали одежду. Все эти почтенные горожане, купцы и мелкие феодалы похотливо ощупывали взглядами мое несчастное тело. А Арас требовал, чтобы я призналась в чем-то. Я просто плюнула тогда. Как выяснилось потом, это было не очень рациональное решение. Жрец расценил плевок, как признание.
