Невеста Моцарта полностью

— Лежи, лежи, не вставай, — предупреждающе положила я руку на его плечо. Глаза защипало. — Мне так жаль, — едва выдавила я сквозь спазм в горле. — Мне так… — я закрыл глаза и вытерла непрошенную слезинку, — жаль.

— Да это ничего, Евгень! Эй, — легла на мою его горячая ладонь. — Я в порядке.

Евгень. Как же забавно у него получалось менять моё имя. Не Женя-Оглашеня, как этот грубиян Неандерталец, а так мило, мягко: Евгень.

— Я рада, — часто-часто закивала я. И даже не хотела вспоминать сейчас о своём дне рождения и всём, что произошло потом. С Артуром было так знакомо, так хорошо. — Рада, что ты поправишься. Прости, что я не пришла раньше, я только сегодня узнала.

— Главное, что ты пришла, — улыбнулся он и только сейчас увидел стоящего у двери телохранителя. — А это что за хрен?

— Это Иван, — я обернулась. Как-то неловко было перед человеком, что Артур назвал его хреном, но на лице у того не дрогнул ни один мускул. — Мой, — я кашлянула, преданно заглядывая в любимые карие глаза, — телохранитель.

— Ватафак? — посмотрели они на меня непонимающе.

— Столько всего произошло, Артур, за эти дни, — тяжело вздохнула я, опустив глаза, поправила складочку на одеяле. — Я замуж выхожу, — выдавила чуть слышно. Поправила и следующую, но тишина стояла просто вопиющей. Я подняла глаза.

— Серьёзно? — он шумно выдохнул и только что не заржал, видимо, приняв это за шутку.

— Я знаю, знаю, что тебя не было всего несколько дней, что ты ни в чём не виноват, но на моём дне рождения столько всего произошло, — я покосилась на телохранителя и понизила голос. — Но это… не по-настоящему.

— На дне рождения? — скривился он удивлённо.

— Ты… — меня словно окатили водой на морозе, и я превратилась в ледяную глыбу, — забыл, что у меня…

— А-а-а! Ты про свой день рождения, — растянул он губы в дурацкую улыбку. — Нет! Конечно, я не забыл. Но я тут, понимаешь, это… вот…

Я медленно-медленно встала.

— Артур, когда мой день рождения?

— Так ты же это, сама сказала…

— Какого числа? — выкрикнула я.

— Евгень, у меня плохая память на числа. Я…

— Ты закончил математическую школу. Ты собирался поступать в Бауманку, ты получил степень бакалавра на факультете международных экономических отношений. И у тебя плохая память на числа?

— Ну да, на даты. Я… — он взял меня за руку, но я вырвалась.

Сколько раз я говорила ему, что у меня день рождения третьего августа и не сосчитать. Третьего, мать его, августа!

— Да пошёл ты!

— Жень! — крикнул он мне в след. — Женя!

Я неслась, не разбирая куда сворачиваю: по коридорам, по лестницам, по улице, по аллее. Стучало в висках. Жгло в лёгких. Кололо в боку. Но боль в груди была не сравнима ни с чем. Я упала на лавочку, едва справляясь с дыханием. И, достав телефон, забила в поисковик «авария» и его фамилию.

И первая же ссылка выдала фото двух помятых автомобилей и лежащей на боку фуры.

«…Только по счастливой случайности никто не погиб… Известная фотомодель Иванна Абрамова попала в аварию на трассе… Бентли, за рулём которой был Артур Левин, сын дипломата Михаила Левина…»

— Лёвин! — презрительно скривилась я.

«На самом деле фамилия моего предка была Лёвин, — как-то пояснял Артур. — Как и положительного героя Льва Николаевича в «Анне Карениной». Но из-за нежелания типографии возиться с изготовлением литеры «Ё» он не смог отстоять правильное написание имени своего героя. И гневался, что так и не втолковал им, что некто Левин держит аптеку в Одессе, а его, толстовский, Константин Лёвин — помещик-землероб. Так русский аристократ до сих пор и носит еврейскую фамилию…»

— Сраный ты аристократ!

Я в сердцах отшвырнула телефон.

И он бы упал, если бы не попал в Ивана, а у того была отменная реакция.

Сука! Когда я его ждала! Когда все глаза просмотрела! Когда как последняя дура думала, что это он встретит меня на крыше в вертолёте. Он в это время развлекался с какой-то занюханной моделькой?!

Сука. Сука! Сука!!!

— Вы всё знали, да?

— Я — нет, — спокойно и вежливо ответил Иван, — но Сергей Анатольевич…

— Ну, конечно, — всплеснула я руками, не дослушав. — Он же Моцарт! Он знает всё!

Конечно, Неандерталец знал. Именно затем и сказал мне про аварию, хотя мог промолчать, затем и расспрашивал на празднике про Артура, затем и отправил в клинику — очередной раз унизить и посмеяться.

Я не особенная. Я — никто. Не человек. Забава. Зверушка. Игрушка. Полученная в счёт оплаты долга кукла, что должна покорно исполнять свою роль.

— Знаете, — добавил Иван, — в этом городе говорят: если с неба упадёт иголка, орёл её увидит, лось услышит, медведь унюхает, а Моцарт уже знает где и когда она упадёт.

— Отвезите меня домой, — встала я.

— Хорошо, — невозмутимо кивнул он и подал мой телефон, что так и держал в руках.

Военная выправка, сдержанность, костюм с иголочки. Лет тридцати с небольшим, может, тридцати пяти. А я думала в окружении Моцарта только такая же гопота в трениках, как и он сам.