Злополучное яблоко все так же восседало на своем месте, глядя на все прочие экспонаты немного надменно, как кронпринц обозревает собственную свиту. Не знаю почему, но на мгновение мне показалось, что в глубине хрусталя сверкнуло что-то, наполняя фигурку темно-синим туманом. Но стоило моргнуть и приглядеться, как видение исчезло.
Раздраженно фыркнув, я снова уткнулась в блокнот.
Тогда я еще не знала, что сегодняшний день - лишь начало.
Переведя дух, дедушка вернулся к делам. Листал собственные записи, обзвонил пару клиентов, сообщая, что их заказ поступил в магазин. Читал письма (бумажные, дедуля не переносил плодов технического прогресса). А ближе к вечеру накинул на плечи пальто и, подхватив под локоть зонтик (за окном зарядил нешуточный дождь с мокрым, липким снегом), отправился навестить старого приятеля.
Я осталась в полнейшем одиночестве, но одиноко себя отнюдь не чувствовала. Еще с детства, будучи предоставленной самой себе в магазине, я находила чем занять себя. Сегодня, например, я отрыла в завалах кладовой старую, потрепанную книгу сказок. На потемневшей от времени и сырости обложке была изображена занятная парочка. Статный юноша, с мечом наперевес, опустившийся на одно колено, и девушка, протягивающая тонкую, хрупкую руку склонившемуся перед ней возлюбленному. От причудливой игры света и тени в дождливый день мне почудилось, что нарисованный рыцарь очень похож на утреннего незнакомца. Но я тут же отказалась от этой идеи: будь моя воля, я бы и в дождевых каплях, покрывающих витрину и все окна, могла узреть силуэт того мужчины. Мысли начинали зацикливаться, вертясь раз за разом вокруг одной и той же темы, а таким темпом не долго и совсем умом двинуться.
Помотав головой, я устроилась поудобнее, планируя провести время с пользой. Погода располагала к этому как нельзя лучше. Хмурые тучи наползали своим раздувшимся телом на маленький городок, чиркая тучным пузом об антенны и столбы высоковольтных передач, словно огромный небесный кит, опустившийся слишком низко. Ветер завывал отчаянно и дико, иногда захлебываясь воем на самых высоких нотах.
Накинув на ноги плед, я открыла книгу на своей самой любимой сказке.
"....В день, когда почил его самый любимый герой, юноша Верелл, с сердцем храбрым, но чутким, безутешный в своем горе бог Мориус приказал потушить солнце.
-Не достойно оно, - раздавался его громоподобный голос над всеми равнинами и горами, океанами и пустынями, - светить, раз этот достойный муж покинул нас.
И погасло солнце, и воцарилась ужасающая мгла. Землю окутал туман и стужа, гиб скот, горевали люди. Смотрел Мориус на плачущих подданных своих, и плакало сердце его..."
Тихонько звякнул дверной колокольчик, возвещая о посетителе. Я отложила книгу, поднимаясь навстречу клиенту и растерянно глядя перед собой. Мыслями я была еще там, в книге, горюя вместе с богом Мориусом у надгробного камня его любимца, поэтому я не сразу обратила внимание на того, кто вошел в магазин. А обратив, немного опешила.
Мужчина, стоящий на пороге, был одет в щеголеватый костюм темно-синего шелка, и держал в руках высокий цилиндр в тон. Зонтика у него с собой не было, но почему-то гость ни капельки не вымок, и улыбался лукаво и небрежно,будто прогуляться под ураганным ветром и дождем и остаться сухим для него - плевое дело, он обычно такие дни вторниками называет.
Но самое примечательное в замысловатом и слегка странном костюме был его галстук. Черный, расшитый лазурными звездами. Они мерцали, переливались и постоянно двигались по шелковой ткани галстука. Зрелище, надо сказать, впечатляющее. Незнакомец дал мне фору в пару минут и возможность хорошенько его рассмотреть, а затем подал голос:
- Крив'этта! Да будет сей день благословенен для вас, прекрасная леди!
И едва-едва согнул спину, имитируя вежливый поклон и выжидающе уставившись на меня снизу-вверх. Мне пришлось пробормотать что-то отдаленно похожее на "Добрый вечер" и поинтересоваться, что привело его в наш магазин.
Гость разогнулся с недовольным видом. Наверное, я нарушила ритуал, ответив не так, как ожидалось. И теперь мужчина сердился, скрестив руки на груди.
-Как невежественна молодежь! - чуть слышно пробормотал он себе под крючковатый нос.
-В чем, собственно, я невежественна? - тут же отозвалась я. Прозвучало весьма грубо, согласна, но я была в своем праве. Одного только взгляда на худощавую фигуру, затянутую в синий шелк, мне хватило, чтобы закипеть. Хватит с меня странностей на сегодня!
Незнакомец вздрогнул, будто не ожидал от меня ответа. Узкий рот, похожий на щель почтового ящика, дрогнул. Щеки стали белыми, как мел, и пошли рябью. Из глубины лица мужчины проступало нечто жуткое, пугающее. Верхняя губа поползла вверх, обнажая черные зубы. В воздухе ощутимо запахло тиной и гнилью.
