Но, будь София трусихой, она давно бы уже сгинула. Набрав полную грудь воздуху, прошла мимо позолоченных кресел из букового дерева, овального паркетного стола, заставленного севрским фарфором, камина из белого мрамора. Приблизилась к украшенному резьбой письменному столу из розового дерева – впрочем, изысканность последнего не удавалось разглядеть под грудой карт, писем, бухгалтерских книг и черновых записей. Тут Жак заметил наконец, что в комнате кто-то есть, и с недовольным видом повернулся к Софии.
София остановилась. Улыбающиеся губы даже не дрогнули.
– Я не вовремя?
На секунду красивое лицо Жака омрачило нечто, напоминающее сожаление, словно приход Софии напомнил о чём-то неприятном. Однако уже через секунду Жак галантно приложился к её руке.
– София, вы, как всегда, обворожительны, – промурлыкал он по-французски с лёгким английским акцентом. По коже Софии пробежала приятная дрожь. – Прелестное платье. Новое?
– Oui. Нашла в Париже очень толковую модистку. Надо же было чем-то заполнить томительные дни разлуки. – Голос Софии стал низким, зовущим. – Не могла дождаться, когда продемонстрирую вам все свои обновки.
– Ваша красота не нуждается ни в шёлке, ни в атласе. Вы прекрасны от природы, та belle[7]. – Жак окинул её одобрительным взглядом. – Вам даже мешковина была бы к лицу.
– Но, увы, несмотря на все мои совершенства, вы с лёгкостью меня забыли.
София тут же пожалела о необдуманных словах. Жак выпустил её руку и шагнул назад. Лицо его приняло настороженное выражение.
Sacre bleu![8] Да что с ней творится? Раньше София никогда не позволяла минутным порывам брать верх над благоразумием.
– Ах вот зачем вы пожаловали! Упрекать меня в небрежении? – укоризненно произнёс Жак.
– Я не настолько глупа, чтобы осыпать возлюбленного упрёками. Иначе можно потушить даже самую сильную страсть. – София постаралась перевести всё в шутку. – Однако признаюсь, весьма любопытно, что за важная миссия не позволяет уделить мне даже часок вашего драгоценного времени?
– Прошу прощения, та belle. – Жак указал на письменный стол. – Кто бы мог подумать, что организация агентурной сети такое хлопотное дело?
– То есть ваши английские гости тут ни при чём?
Лицо Жака исказил гнев.
– Очень даже при чём. Чума, а не человек…
– В каком смысле? – растерянно переспросила София.
– Я о графе Эшкомбском, – угрюмо пояснил Жак. – Этот наглец не только ворвался в мой дом, но и расстроил поистине блестящий план. Наши солдаты могли бы разгромить врага раз и навсегда! – Руки его сжались в кулаки. – А хуже всего то, что граф разоблачил моего лучшего информатора в министерстве внутренних дел. Чтобы восстановиться после такого удара, месяцы уйдут!
– Ах вот как! И впрямь не человек, чума, – с готовностью согласилась София, обратив внимание, как плотно сжаты челюсти Жака. Интересно, что его разозлило больше – провал готовящейся операции или попытка графа увезти супругу? – Как же вы намерены с ним поступить?
Жак пожал плечами:
– Да вот, пишу письмо вдовствующей графине. Собираюсь потребовать с неё выкуп за сына. Не сомневаюсь, она с радостью пойдёт мне навстречу.
София провела пальцами по медному локону, будто бы случайно выбившемуся из причёски и упавшему на белую грудь.
– А что будет с его женой?
Жак застыл.
– С Талией?
– Oui.
– Боюсь, графиня не слишком привязана к невестке, – сухо произнёс Жак. Лицо его было непроницаемо. – Скорее заплатит, чтобы я держал Талию у себя.
– И вы бы согласились?
– На что?
– Держать Талию у себя.
Жак отвернулся и подошёл к камину. Сердце Софии пронзила острая боль. Выходит, её опасения не беспочвенны.
Впрочем, этого и следовало ожидать.
София выяснила, что графиню Эшкомбскую обожали все – от закалённого в боях ветерана до самого младшего из сирот. Обитатели замка только и твердили, что про её отзывчивость и доброе сердце.
Да и какой мужчина устоит перед одинокой, трогательно беззащитной девушкой?
– Об этом я ещё не думал, – пробормотал Жак.
София была слишком умна, чтобы настаивать на правдивом ответе. Вместо этого решила сыграть на слабости возлюбленного, заставив Жака позабыть о желании играть в рыцаря и переключиться на более прозаичные нужды и потребности.
– Кажется, отец графини Эшкомбской – человек весьма состоятельный? – вкрадчиво проговорила София.
Жак снова пожал плечами:
– Если слухи не врут, богат как Крёз.
– Тогда почему бы не потребовать выкуп с него?
Жак снова нахмурился:
– Не знаю, не знаю. Этот Сайлас Добсон только о деньгах и печётся. Продал дочь, будто корову. Видимо, судьба Талии его не волнует. – В голосе Жака звучало негодование. Нуворишей он презирал не меньше, чем аристократов.
– Тем не менее проверить не помешает, – мягко проговорила София. – Давайте помогу составить письмо…
– Non.
– Почему?
В глазах Жака читалось ясное предупреждение.
– Графиня Эшкомбская находится на моём попечении, и мне решать, как с ней поступить. Ни в чьих советах не нуждаюсь. Я достаточно ясно выразился?
София хотела было заспорить, но вовремя прикусила язык. Mon Dieu. Она и так уже наговорила лишнего.
