– Значит так, гос-с-спожа Ставицкая. Во-первых, я ведьма чёрного клана, а не пигалица. Во-вторых, крутить хвостом имею право перед кем угодно, ибо ведьма я незамужняя. В-третьих – и это главное! – сюда я пришла не обсуждать мою личную жизнь, а работать. Встречу с больным ребёнком устроил её родной отец. Если вы с чем-то не согласны, следовало решить вопрос заранее со своим сыном, а не высказывать недовольства мне, тратя впустую и моё, и ваше, и их, – я кивнула на Юлиана с Владом, – время! Итак, где Таня? – спросила, демонстративно взглянув на часы, висевшие на стене, а потом на хмурую Ядвигу, которая явно не привыкла, что ей перечат.
В ответ с одинаковой вероятностью ожидала услышать как местоположение детской комнаты, так и злобное «Пошла вон!» (всё же хозяйка тут она – имеет право), но открыть рот женщина не успела, так как над перилами показалась черноволосая головка, радостно воскликнувшая:
– Дядя Юлий! Здравствуй! Ой! Какая вы… фиолетовая! – Последняя фраза адресовалась уже мне.
То ли на крики девочка вышла, не в силах совладать с любопытством, оказавшимся сильнее страхов, то ли и вовсе подслушивала нас, стоя наверху, а потом решила вмешаться, пока взрослые не передрались.
– Мурлыка, Непоседа! – воскликнул вполне бодрый и довольный жизнью ребёнок, рванув к нам. Личико, правда, бледненькое, и чернота под глазами, но на щеках озонные ямочки, а в глазах радость и интерес. – Как же я рада вас видеть! – подбежав к переноске, сказала Таня пустоте, которая стремительно пополнилась двумя примерно сидящими спрутокотиками, взиравшими большими «наивными» глазами на счастливую ящерку. – Дядя Юлий, можно?
Вожак кивнул, улыбнувшись девочке.
Та-а-ак… что-то я всё меньше понимаю в этой истории. Кого же на самом деле боялась Таня, и боялась ли вообще? Явно ведь не китокабр.
Мурлыка, Непоседа… хм. Почему мне не приходило в голову спросить их имена? Даже мысли такой не допускала, хотя тварюшек двое, и, по логике, как-то их должны были звать, различать.
Я покосилась на юную бьёрну, открывшую дверцу клетки, чтобы взять на руки животных, от которых шла такая мощная волна благонадёжности и мимимишности, что я невольно поморщилась. Опять свои ментальные трюки в ход пустили, хитрюги! Лучше бы они Ядвиге мозги вправили, когда она на меня наезжала, а не ждали непонятно чего.
«Эта грымза непрошибаемая», – услышала я обиженный ответ китокабр: видать, усиленно пробовали… прошибить, ладно хоть не при́шибить, а то эти могут.
Я с ещё большим интересом покосилась на женщину, с умилением смотревшую на свою внучку. Вдруг Ядвига маг-ментал, раз умеет ставить блоки? Вот с кем точно не хотелось бы иметь дело, так это с ними. Хватит с меня и гаранта правды на запястье Юлиана! Хотя нет, вряд ли она ментал, скорее, амулет какой-нибудь носит, ослабляющий ментальное воздействие. Хорошая, кстати, штука! Надо бы и мне озаботиться.
Поймав эмоцию кошачьего возмущения, мысленно улыбнулась, сознаваясь, что пошутила.
Приход Тани заметно разрядил обстановку. Ядвига на глазах подобрела и расслабилась, остальные – тоже. Меня даже в детскую без проблем отвели. Причём сама девочка, которую визит фиолетововолосой ведьмы с китокабрами в комплекте привёл в настоящий восторг, а не в ужас.
Признаться, я ничего особенно не ожидала там увидеть, потому что окончательно уверовала, что с ящеркой всё в полном порядке, но едва мы с ней переступили порог тёмной комнаты, как за спиной громко хлопнула дверь, отрезая нас от идущих следом Юлиана и Влада.
А затем всё изменилось. И в первую очередь изменилась сама Татьяна.
– Вы нравитесь моему папе, – сказала она так, будто это была непреложная истина, и буквально упала в кресло. Не села аккуратно на краешек и не забралась в него с ногами, как часто делают дети, а провалилась в глубокое, тёмное нутро, потому что сил стоять попросту не осталось. – А он вам?
– Я слишком мало с ним знакома, чтобы составить правильное впечатление, – выкрутилась, задумчиво глядя на дверь, ручка которой пару раз нетерпеливо дёрнулась. Безрезультатно.
– Таня, Элли! – возмущённым тоном позвал объект нашего обсуждения. – Доченька, что опять за шутки?! – начал взывать к её совести Влад, но в громком голосе его чувствовалась тревога.
– Татьяна, открой, пожалуйста, дверь, – попросил и Юлиан тоже, только мягче и спокойней, нежели его друг.
– Простите, папа, дядя Юлий, но у нас с госпожой ведьмой женский разговор, – чуть подавшись вперёд из огромного кресла, крикнула ящерка. И хотя она очень старалась, чтобы голос звучал твёрдо, я видела, что ей тяжело.
От беззаботной улыбчивой девочки, роль которой она играла в холле, не осталось и следа. С Таней что-то было не так. Нет – с ней всё было не так! Странно, что я сразу этого не поняла, купившись на её актёрскую игру.
Страшно представить, чего ей стоили эти несколько минут «беззаботности». Удивительно сильная девочка!
