Жанаина молча улыбалась. Ошун засыпала у неё на коленях – и с каждой минутой лицо Йеманжи менялось. Темнели, как штормовое море, полнились гневом глаза. Таяла ласковая улыбка, жёстко сжимались губы. По-мужски каменели скулы. Щётка выскользнула из её руки, и пальцы сжались в кулак. Дождавшись, пока невестка уснёт, Жанаина как можно осторожнее переложила её голову на подушку, встала и, тихо ступая босыми ногами, вышла из комнаты.
В спальне чуть слышно цвиркала цикада. Эшу спал на спине, привычно разметавшись морской звездой по большой кровати матери. Под каждой его рукой лежало по племяннику, и умиротворённое посапывание всех троих наполняло комнату. Стоя на пороге, Жанаина мрачными глазами смотрела на эту исполненную святой невинности картину. Затем решительно шагнула к кровати, сняла резиновый шлёпанец, молча замахнулась, подумала… и отшвырнула тапку в угол.
– Эшу! Паршивец! Вставай!!!
Эшу торчком уселся в постели. Увидев мать, отпрянул к стене.
– Мам! Что случилось? Я ничего не делал! Ночь же на дворе! Я ничего не…
– Как ты мог снять защиту с детей своего брата? – ровным, тусклым голосом перебила его Жанаина. – Я спрашиваю тебя, Эшу Элегба! Как ты мог оставить открытыми Пути? Нана Буруку свободно вошла к Божественным близнецам и разбила их ори! Как у тебя хватило совести допустить это?!
– Что?.. – недоверчиво сощурился Эшу. – Что-что сделала эта шлюха Нана? Я никуда её не впускал, что за фигня? Мам, тебе что-то не то рассказали! Когда перестанешь слушать своих дур-соседок? Если им…
– Я слушала Ошун, – бесстрастно перебила его мать, и Эшу умолк на полуслове. – Она спит сейчас, бедная девочка… но до этого целую неделю не спала ни часа! Сегодня ты держал на руках её детей! Ты видел, на кого сделались похожи сыновья Шанго? Видел?! Видел, или нет, Эшу? Я спрашиваю тебя!
Эшу молчал, опустив голову. Из темноты доносилось его отрывистое, тяжёлое дыхание.
– Мне наплевать на твои постельные дела, сукин сын! Мать не должна задавать вопросов взрослым сыновьям, если хочет сохранить рассудок! Но как ты мог оставить без защиты детей своего брата?! Отвечай немедленно и не смей лгать мне в глаза!
Эшу вжался в стену.
– Я же… Я не… Мам! Ну да, да, да! Я её впустил! Впустил тогда, ночью! Когда родились Таэбо и Каинде! Но Нана поклялась мне, что ничем им не навредит! Она сказала, что хочет лишь благословить малышей! Мне в голову не могло прийти, что она…
– «Не могло прийти»?! Да ты знаешь, что час назад Нана Буруку явилась, чтобы отнять детей у Ошун? И если бы несчастная девочка не позвала меня!.. И войди я хоть мигом позже!..
– Что? Нана вошла… СЮДА?! – опешил Эшу.
– И это твоя вина! – рявкнула Жанаина так, что занавеска заходила ходуном. – Я едва успела спасти детей! Близнецы беззащитны, их отец отказался от них, их мать беспомощна, а ты… А ты!.. Что тебе пообещала Нана за твою услугу? Отвечай!
– Ма-а-ам…
– Говори!!! – загремела Жанаина, и раскаты прибоя послышались в её голосе. Эшу зажмурился.
– Я… Клянусь, я ничего не знал! Не знал, что Нана хочет сделать! Это правда, мам… Я просто не хотел, чтобы узнал Шанго. И… и Эвинья… О том, что мы с Ошун… Я не хотел, чтобы Эва грустила… – Эшу умолк, отвернувшись к стене.
В спальне повисла тяжкая тишина. Жанаина застыла у окна. Капли дождя изредка падали на её разгорячённое лицо. Веки женщины дрожали, из-под них бежали слёзы, но губы Жанаины были плотно сжаты, и ни одного рыдания не прорвалось наружу.
Наконец, Мать Всех Вод не глядя нащупала на подоконнике пачку сигарет сына, сунула одну в рот, щёлкнула зажигалкой. В комнате запахло крепким табаком. Эшу, боясь пошевелиться, не решаясь поднять глаза, сжался на смятой постели. Один из близнецов сладко чмокнул во сне и выронил соску. Красная пустышка упала на пол, и Эшу вздрогнул. Осторожно покосился на мать. Та, по-прежнему стоя к сыну спиной, вполголоса сказала:
– Завтра на террейро у доны Кармелы будет макумба в честь Ошун. Ты спустишься на неё первым – как обычно. И впустишь на террейро
– Я сделаю это, – торопливо пообещал Эшу. – Я смогу всё исправить, мам! Клянусь тебе, я в мыслях не держал…
– Убирайся вон, – не оборачиваясь, велела Жанаина. Эшу поспешно поднялся. Осторожно, по стенке, прошёл мимо матери к дверям, подхватил с пола свою бейсболку – и тенью выскользнул за дверь. Вскоре внизу, в магазине, стукнула дверь. Коротко прозвенел колокольчик. Послышалось фырканье мотоцикла, короткий визг шин – и снова всё смолкло.
Недокуренная сигарета упала на подоконник, рассыпав золотые искры. Жанаина, закрыв лицо руками, тяжело осела на пол. Горестный, протяжный всхлип заставил замолчать цикаду за шкафом.
– Святая дева, кого же я вырастила… Если бы только у них был отец!.. Всё бы было по-другому… Будь ты проклят, Ошала! Чтоб ты сдохла, Нана! Ну почему у меня в молодости не хватило ума тебя придушить?! Глядишь, и не посадили бы надолго…
