Небольшая грудь, хорошо ложиться в мои руки, и новый тихий стон пробирается по венам.
— Ааах… — она приподнимает колени, опираясь на бедра и лопатки, пытается перехватить мои руки и толи прижать к себе, толи оттолкнуть.
Но выпустить ее из рук выше моих сил. Опускаюсь на колени, раздвигая шире ее ноги, плечами. Прихватил ее бережно одной рукой и втянул в себя кожу с внутренней стороны бедра, сильно, оставляя отметину. Свое клеймо, и как только оно сойдет, я поставлю еще. И еще. Столько сколько нужно будет, чтобы она навсегда запомнила. Запомнила, что теперь моя, и только моя.
— Остановись! — отчаянный вскрик. — Зачем, так…
Губы уже подобрались к той точке, что доставит ей большее удовольствие, чем все до сих пор. Но она паникует, и заставляет меня метаться от ее страха, на грани между желанием дать ей и себе то, что и так неотвратимо, и тем, чтобы она приняла меня не под давлением.
Не сейчас.
Отступить не могу.
Прижал ее к столу, удерживая одной рукой основание шеи, а второй подтягивая к себе за бедро.
— Фабиан… — теперь это шепот.
Как лезвие, медленно и остро, по слуху и пониманию.
Но когда язык коснулся пульсирующей плоти, шепот стал горячечным.
— Фабиан… подожди, я… Ааа..! — проси меня, птичка, зови по имени. За это я готов сделать все. Все!
Мечется по столу, не в состоянии остановиться. Стоны становятся жарче, и теперь ее руки в моих волосах. Перебирают пряди, но не давят и не цепляются, просто легкие касания, как будто ветер разгулялся.
Если бы только мог, съел бы ее сейчас целиком!
Не выдержав, вскочил и поднял ее рывком к себе. Схватил за шею, запечатав ей рот поцелуем, пусть чувствует свой вкус, такой же порочный, как и она в порыве страсти.
Как ей насытиться? Затягивает как темная пропасть. От одного ее взгляда идет кругом голова, а руки тянуться к ней с желанием дотрагиваться постоянно.
Маленькие ручки, успели пробраться под рубашку и теперь несмело гладят по бокам и животу. Холодные, они нисколько не остужают пыл, а только подливаю масла в огонь. Скорее даже не масла, а взрывчатки!
— Джес… — отпустил губы, попросить. — Помоги мне…
Если бы она знала, что это не просто просьба, избавиться от одежды…
Выдергивая остатки рубашки из-за пояса, она смотрит только вниз, а я пытаюсь совладать с собой. Смотрю на ее раскрасневшееся лицо, и вдыхаю ее аромат. Но получаю только обратный эффект. Хочется только сильнее ею обладать.
Рубашку все же скинул сам, торопясь прижать ее к голой груди. Она доверчиво жмётся и сама подставляется под поцелуи и ласки, гладит в ответ по груди и спине, вздрагивает, оттого что я притягиваю ее ближе, и не пытается отстраниться.
Захватив ее в очередной глубокий поцелуй, просто рву, этот чертов ремень, и сам чуть не оседаю на пол. Ее шустрые пальчики уже опускаются в мои штаны. И они бы дошли до грани, если бы я их не перехватил.
— Что ты творишь?! — шепотом и на грани безумия, отчитывать не получается. — Я же не железный, птичка! Пожалей меня. Я все тебе позволю, только не сейчас… Ни в этот раз.
— Ни в этот? — ресницы хлопают, и во взгляде отрывочное понимание происходящего. — А так можно?
И эта искусительница закидывает свои ножки мне на талию, притягивая сильнее. Чуть выпрямляется, и, выкрутив из моих в миг ослабевших рук, свои и заводит их мне за спину. Я чувствую ее всю, до подрагивающих кончиков пальцев. Застыв на несколько секунд, закрываю глаза а, открыв, вижу, что картинка перед ними не поменялась.
— Джес! — срываюсь на рык, но она даже не дергается.
— Ни так? — голос ее не меняется, но руки она убирает.
— Так, даже слишком. — теперь моя очередь ее обнимать. — Обними меня, дай мне себя. Всю.
Ее руки возвращаются на мою спину, чертя дорожки ногтями, толкая за грань. Мои руки возвращаются к ее бедрам, притягивая вплотную. Жар от ее лона опаляет, вырвавшуюся из плена брюк восставшую плоть. Прижавшись, ловлю ее стон губами, выпивая без остатка, и растворяясь самому. Несколько скользящих движений по влажным лепесткам, и сил держаться, больше нет.
Подхватил под ягодицы и начал насаживать ее на себя, медленно скользя внутрь. Узко и горячо, так что даже больно. Сдавленные стоны, рвущиеся из ее груди, заставляют сделать резкий выпад, и, преодолев небольшую преграду, полностью погрузился в адов жар.
Странно. Снаружи такая холодная, а внутри жарче пожара.
И почти против собственной воли, повел бедрами чуть назад и опять вперед. Так и не смог отпустить ее губы, теперь мы касались раскрытыми устами, втягивая дыхание друг, друга. Она замерла, крепко зажмурившись.
— Джес? — молчит. — Птичка? Ответь…
— Ммм… — сглатывает и по-прежнему не открывает глаза.
Готов все прекратить. Если ей так больно, то хватит. Смогу все остановить.
Только подался назад, сцепив зубы, мучительно покидал ее тело.
— Нет… — следом за тихим возражением, в мой рот проник ее горячий язычок.
Боги! Как можно держать себя в руках?! Ну как?!
Тянул ее на себя, пока не погрузился полностью.
