- Но, вероятно, граф Ратманов стоит гораздо больше, если ты валялась с ним в кустах, как последняя потаскуха? - ехидно проскрипел Райкович, и в следующую секунду тяжелая ваза пролетела над его головой, впечаталась в стену и рассыпалась на мелкие куски. - Да-а, - Райкович скептически усмехнулся, глядя на осколки старинной фарфоровой вазы. - Тебе придется объясняться со своей обожаемой подругой. Но простит ли она тебе этот акт вандализма? Думаю, ей был дорог подарок усопшего мужа. - Он поднял с пола черепок с выведенной золотом надписью: "Дорогой супруге Глафире Афанасьевне в память о..." и, повертев в руке, бросил на ковер. - Слава богу, ты не преуспела в метании ваз, и моя голова не разлетелась на такие же осколки. Он нахмурился, подошел к столу, открыл папку из крокодиловой кожи, достал из нее бумаги и бросил их на стол. - Шутки кончились, дорогая! Соизволь подойти и познакомиться с этими документами. А потом, возможно, я соглашусь выслушать тебя. - Он отошел от стола, и Ольга Ивановна отметила его явно усилившуюся хромоту. Но на этот раз ни капли сострадания не проснулось в ее сердце. Она с негодованием отвернулась, подошла к столу и взяла в руки бумаги. Потом с недоумением посмотрела на Райковича.
- Это почерк Кости? - она ничего не могла понять.
- Слава богу, хоть почерк его не забыт, - донеслось из кресла, в котором утонуло желчное существо, которое, прежде чем раскурить свою трубку, усыпало старым пеплом и табаком дорогой ковер, кресло и свой сюртук,
Ольга Ивановна хотела с подобающей случаю язвительностью осадить зарвавшегося антиквара, но содержание документов настолько потрясло ее, что она на мгновение потеряла не только дар речи, но и способность соображать что-либо, настолько диким, неподдающимся осмыслению был текст, сделанный рукой ее мужа на небольших листках бумаги, заверенных подписями самого Райковича и двух неизвестных ей свидетелей.
- Что это? - прошептала она, обессиленно опустилась на стул и только тогда растерянно посмотрела на Райковича. - Что это такое, я тебя спрашиваю? - произнесла она более громко и решительно, но приложила руку к сердцу, пытаясь унять сильное сердцебиение, и повторила уже с отчаянием:
- Это невероятно! Костя просто не мог так поступить!
- Очень даже мог, дорогая! И доказательства у тебя перед глазами! Ратибор расхохотался и, поперхнувшись дымом, закашлялся. Ольга Ивановна с откровенной ненавистью наблюдала за тем, как он тужится, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха. Наконец он отдышался и вытер выступившие слезы на глазах. - Уф! - вздохнул он с облегчением, достал большой носовой платок, прочистил нос и посмотрел на нее черными навыкате глазами, в которых вновь засветилась радость, как у довольного жизнью старого пуделя. - Учти, дела на приисках шли совсем не так хорошо, как Константин желал это представить. Потребовалось закупить новое оборудование для шахт, потом все его экспедиции, возможно, ты и не знала об этом, но они стоили огромных средств...
- Постой, Ратибор, - Ольга Ивановна попыталась собраться с мыслями, ты желаешь сказать, что оплачивал его экспедиции?
- И не только, дорогая!
Ольга Ивановна хотела сказать ему, чтобы он прекратил называть ее дорогой, но сил у нее хватило лишь на то, чтобы проследить глазами, как ее хромоногий собеседник проковылял к письменному столу и навис над ним и над бумагами, которые грозили ей очередной бедой.
- Твой покойный супруг взял у меня огромную ссуду под высокие проценты, потому что я не слишком верил в ту авантюру, которую он затеял. Надеюсь, ты знаешь о том, что он буквально бредил этим таинственным сверхбогатым месторождением, которое якобы находится в верховьях Чирвизюля. Так вот, Райкович взял бумаги в руки и потряс ими перед лицом Ольги Ивановны, - тут и оборудование, которое он решил закупить в Америке, и все его экспедиции в поисках призрачного месторождения... Теперь настала пора расплачиваться. Как видишь, сроки выплат по процентам определены одним годом со дня подписания долговых обязательств. А сами долга должны быть выплачены в течение пяти лет. Правда, тут есть одна небольшая оговорка: в случае обнаружения месторождения я становлюсь его совладельцем, а все долги и набежавшие на них проценты само собой аннулируются.
Ольга Ивановна сжала руки в кулаки с такой силой, что заныли суставы, и с вызовом посмотрела на Райковича.
- Мне ясно, почему ты выжидал целых два года и ни словом не обмолвился о долгах Кости. Тебе ли не знать, что у меня нет в наличии таких денег, она взяла в руки документы. - Насколько я понимаю, только по процентам набежало около трехсот тысяч, и мне теперь нужно будет продать рудники, чтобы расплатиться с тобой, хотя бы по процентам, а что тогда делать с этими шестьюстами тысячами, которые я должна заплатить тебе за оставшиеся три года? Ты намеренно разорил меня, Ратибор, теперь у меня нет никакого сомнения в этом. А все твои рассуждения о великой любви, сострадании - лишь жалкий фарс, которым ты постарался прикрыть свою гнусную сущность.
