Я на деревьях спала и где только не ночевала! Чего только стоит темница Юджина с крысами и сумасшедшими заключенными.
Зашла, отодвинув полог. Травка зеленая, колышки тонкие прямые и ткань колышется на ветру слегка. Душная теплица три на четыре метра с запахом мужчин и розовым светом, бьющим сквозь ткань палатки. Немного сена, баулы не все еще забрали, ремни амуниции лежат.
— Готовьте стол и карту графства в главный шатер! — Гаркнул на своих Леонид и повернулся ко мне. — Миледи? Особые пожелания?
— Мне бы зеркало, — произнесла тоненьким голосом.
Вот он поорал, показывая какой командир, тут же ослабела перед этим мужчиной. Веет от него сила мужская. Возразить язык не шевелится. Взгляд у него обыденный, никакого восхищения не ловлю, лохматая, не накрашенная мымра. Самооценка ноль.
Откланялся сухо.
Присела на мешок, захрустело что — то под попой. Вскоре принесли жареную курицу, вероятно, наседку, выловленную из ближайшей деревни, охапку одежды, матрац, стул и трельяж!
Вскочила от удивления и внезапной тревоги. А трельяж — то на мой похож! Как две капли воды! Неужели маркиз захватил и мое баронство? Дом разрушил, мебель вынес?!
— Это с поместья Арлена, — заметив мою реакцию, прокомментировал молодой усатый и бравый рыцарь. — Вот мы их там гоняли! Ого — го!
— Ага, — прогнусавила в ответ. — Бабулек гоняли? Или дедулек?
— Мамулек, — выдал тот, что еду принес. — И девчулек.
Рыцари разразились хохотом.
— Вон пошли! — Визгнула, негодуя.
Насильники чертовы. Ветром сдуло, будто сам маркиз их выгнал. А я немного собой возгордилась. Не успела отдышаться от гнева, в палатку две девицы заскочили, будто их сзади подтолкнули за одно место. Взмыленные и растрепанные. Одна челку кудрявую сдувает, грудь запахивает выпадающую. Вторая тоже вся обшарпанная, платье порвано в некоторых местах. Такое ощущение, что с них только что рыцари слезли.
Так обе сияют! Щеки красные в ямочках, наверняка сестры.
— Мы в помощницы, госпожа, — прочирикали, половинку гребня для волос демонстрируя. — Лорд определил.
Окинула оценивающим взглядом, отобрала горе — расческу и выгнала барышень. Пусть своими непотребствами дальше занимаются.
Плащ скинула с опаской, мало ли у меня черные бронированные пятнышки где — нибудь. Усмехнулась. На мне и кольца, и амулет остались. Черные частица избирательно подошли к инородным вещам на моем теле. А что подумал лорд, когда такое увидел? Ну не увидел, а почувствовал, что на мне побрякушки. Ограбили на одежду, а драгоценности оставили? Наверняка замыслил подвох, подозрительный. Он же магию не терпит, мне Милан говорил. Маркиз Леонид презирает любые проявления магии. Интересно, а как он от них защищается, раз такой правильный?
Думаю и роюсь в куче нестираного белья. Не успела выбрать штаны из мужского хлама, что принесли, в палатку ввалились еще двое рыцарей с деревянным тазом, полным воды. Взвизгнула, прижимая скомканный плащ к груди.
— Миледи, лорд наказал, — брякнули, взгляды уводя, и выскочили, пока не огрела чем — нибудь твердым. Эй, а ковш?!
Кое — как оделась, став пугалом огородным. Все за столбиком и с опаской, что вломится очередной порученец маркиза. Умылась, поела курицы горелой, недожаренной и только потом отважилась на себя в зеркало посмотреть. А там… без слез не взглянешь. Худая, одни глаза, щеки впалые, волосы растрепанные и грязнющие!
Злость накатила неожиданно, толи на себя, толи на все вокруг. В стол впилась ногтями. А они черные! Нет, не от земли под ними. А потому что у меня двухсантиметровые медвежьи когти появились! Взволновалась, а вдруг кто увидит! Не успела моргнуть, они тут же вросли обратно, обнажая родные, поломанные и грязные человечьи ноготки.
Это что получается? Я могу регулировать все эти черные проявления. Азарт взыграл. Подумала про когти, выросли снова. Решила перед зеркалом попробовать: представила, что у меня клыки длинные. Открыла рот и возрадовалась. Убрала их, превращая в обычные человеческие зубки, легко и безболезненно.
Балуюсь перед зеркалом, забавно ведь. Клыки вампирские за секунду вырастают. Надо если, можно и несколько рядов акульих зубчиков. К моему разочарованию, вскоре заныли десна от постоянного натяжения.
Стало вдруг страшно. Что я теперь за мутант? Ощупываю лицо, пытаюсь понять, где изъяны, говорящие, что я монстр. Смотрю на свои глаза: изрезанные красными капиллярами белки — ничего особенного, да и зрачки, как зрачки. Ресницы, брови, волосы, все мое, родное. Кожа чувствует, как раньше. Я прежняя, но ощущаю некую легкость. Быть может, это новая сила, от которой никуда не деться?
Но зачем мне это черное?! Утешает мысль, что во мне именно добрый чернок. Я не могу быть заразная, Рукуту говорил, что от злого заражаются. Не от доброго. Так что целоваться можно, моя слюна не ядовита! И все равно, ощущаю себя погано. Втоптала в грязь кошачью веру, посмеялась над их происхождением, повела себя, как свинья. Стыдно, и даже возглас где — то там внутри о том, что кот сам меня толкнул в яму, не оправдание! Это я допытывалась, начиная с кошачьих «клесанок»! Так, над этим бы еще на досуге подумать…
