Аннотация Он — мое наказание. Мое наваждение... Он тот, от кого я скрывалась пять лет в самых отдаленных уголках герцогства. Судьба вновь свела меня с ним. Теперь он главный подозреваемый в деле, которое я расследую. А я. Я та, кого он однажды купил... — Заносчивая дрянь! Мужские пальцы крепче обхватили мою шею. Сдавили горло, заставив захрипеть. — Я собью с тебя всю спесь! В темно-синих глазах полыхал огонь. Убийственный, жадный, беспощадный. — Молчишь? — губы обидчика изогнулись. Он неотрывно следил за тем, как я жадно хватала губами воздух, которого мне катастрофически сейчас не хватало. — Кажется, я знаю, чем занять твой рот Софи, чтобы он впредь не вредил моей репутации. Покажешь, чему научила тебя тетушка Эстелла, за те годы, что ты провела в дешевом борделе?
Часть I
Бордель тетушки Эстеллы
Софи
— Софи, — громкий скрипучий голос пронесся по петляющим коридорам старого, покосившегося на один бок, дома. — Маленькая дрянь, выходи по-хорошему!
Я сидела в кухне, спрятавшись от тетушки в грузовом лифте, на котором поднимали еду для гостей и самой хозяйки этого злачного места.
Чтобы не говорила Эстелла, я прекрасно знала, что «по -хорошему» уже не будет. Никогда. Впрочем, и не было раньше.
«Маленькая, прожорливая пигалица, которая не в состоянии отработать корку хлеба».
Так говорила тетушка Эстелла.
Будучи одной из ее подопечных, в отличие от остальных девиц в борделе, я могла позволить себе не торговать телом. Точнее это позволяла мне тетя. Как бы она не прикрывала сей порыв добрыми намерениями, уж я-то знала, что все они направлены на пополнение тугого кошелька, что женщина прятала у себя в глубоком декольте. Тетушка Эстелла надеялась однажды продать меня, словно товар — дорогой и эксклюзивный — состоятельному мужчине.
— Софи! — Голос вновь эхом разнесся по дому. В старом навесном шкафу зазвенела посуда.
За дверью кухни раздались шаги. Громкие, четкие, словно поступь гвардейца в форменных сапогах.
Я подтянула колени к груди, пытаясь стать меньше. От ароматов еды, которые витали в грузовом лифте после подачи завтрака, желудок скручивало в тугой узел. Со вчерашнего вечера во рту у меня не было и хлебной крошки.
Обхватив голову руками, я ждала. Спина ныла, а ободранный локоть саднил. Я торопилась укрыться от тетушки, оттого не заметила ржавый гвоздь, который кто-то вбил у квадратной стальной дверцы лифта, чтобы повесить на него потертое клетчатое полотенце.
— Будь проклята твоя мать, за то, что произвела на свет столь бесполезное создание! — сыпала проклятиями Эстелла, поднимаясь на второй этаж, где находились жилые комнаты ее «подопечных». Сама тетушка обитала на третьем этаже дома, в небольшой комнатушке с мансардной крышей.
Мать...
Я уже успела позабыть как она выглядит. Разве что ясный взгляд ее зеленых глаз навсегда отпечатался в моей памяти.
Мама покинула этот мир, когда мне было всего восемь лет. Я осталась одна в холодном доме рядом с ее окоченевшим телом, которое безуспешно пыталась согреть, кутая в заштопанное одеяло.
Нет.
Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Слишком много боли в них таится. Эти обрывки прошлой жизни насквозь пропитаны горечью. Не хочу, чтобы она вновь осела на губах, заставив глаза наполниться солеными слезами.
Глаза. Такие же зеленые, как у нее. Словно омут. Тихий, глубокий, опасный.
Приоткрыв дверцу, которая предательски заскрипела, я выглянула из укрытия.
Никого.
Я опустила ноги на старые деревянные половицы, затем упираясь руками в холодную металлическую поверхность лифта, вытащила голову. Тело затекло от долгого пребывания в столь неудобной позе.
Расправив длинную серую юбку, я повязала на голову чепец, спрятав под дешевой тканью копну длинных огненно-красных волос. Их я считала не чем иным, как проклятием. Словно бельмо. Они бросались в глаза каждому. Я чувствовала себя, словно заклейменный воришка, решивший пройтись по городской площади в будний день.
Накинув на плечи старую шаль, припрятанную заблаговременно на дне корзины с овощами, я вышла в коридор.
Дом тонул в тишине. Казалось, здесь нет ни единой живой души. Виной тому ранний час, в который все обитатели этого места спали, набирались сил перед бессонной ночью. Как только сумерки окутают город, бордель тетушки Эстеллы откроет свои двери для мужчин, в чьих карманах позвякивает хотя бы пара серебряных монет.
Преодолев расстояние от кухни до входной двери, я вышла на прогнившее крыльцо. Набрав полную грудь воздуха, я побежала, изо всех сил помогая себе руками. Боюсь, мои старые туфли не переживут этот марафон.
— Софи! Пигалица неблагодарная! — голос тетушки настиг меня, сорвавшись с окна третьего этажа. Ужалил, словно ядовитая змея.
Я прибавила скорости, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние от злачного дома до перекрестка. Там я смогу укрыться от колючего взгляда тети и перевести дух.
— Я заставлю тебя все отработать, дрянь неблагодарная! — не унималась Эстелла. — Ты слышишь, Софи? Все!
Не услышать скрипучий голос тети было невозможно. В отличие от своей младшей сестры — моей матери — она обладала громким, зычным голосом, способным загнать душу в пятки.
Вот он — перекресток. Последний рывок и я, буду вне поля зрения сварливой родственницы.
Через мгновение, опершись спиной о холодную каменную стену, я смогла выровнять дыхание.
— Софи! Софи!
Я обернулась, вздрогнув от неожиданности. Слева от меня, на крыльце, утопающем в зелени, стоял мистер Фокс, приветливо размахивая правой рукой. Левой, к сожалению, он лишился еще в молодости, защищая границу королевства от вражеских нападок детей «псов».