Зато Кате начали сниться сны. Цветные, яркие и какие-то очень волнующие. Снилось, что она едет куда-то в большой карете, запряженной четверкой лошадей. И что гуляет по лугу, усыпанному цветами. Или убегает от кого-то, а её догоняют и догонят вот-вот, и где-то позади лают собаки. Или — море, какого-то неестественного, очень яркого и невероятного синего цвета, его глубина светится и манит, и ей бы любоваться, но нет — опять отчего-то страшно. Или вот: она в лесу вместе с айей Лидией, и та показывает ей брошенную лисью нору, объясняя, что норы надо находить по запаху, и помахивает снятым с Данира ошейником.
— Мы не любим ошейники, — поясняет она, — это символ неволи. Волк с ошейником — раб, пленник. Мы не носим на шее ничего, разве что тонкие цепи для красоты, которые легко порвать.
Наяву она совершенно точно не говорила Кате этих слов.
— Данире! — позвала айя Лидия, — ну где же ты, возвращайся!
И он вышел из леса к ним — не волк, человек. Такой, каким она узнала его здесь — большой и красивый, с яркими глазами и гривой кудрявых волос, и двумя косами на висках.
Если бы она знала тогда… Хотя, вот знала бы она, и даже поверила бы — и что?..
Данир наконец отправил послов к королю. Это было торжественно: посол в сопровождении ещё семерых, все верхом и нарядные, один держал над собой большой развернутый флаг. И уезжали они торжественно, по санданской дороге — по дороге, которая пересекала Веллекален, но ему не принадлежала настолько, что даже законы Веллекалена на ней не дейсвовали. Катя тоже вышла провожать и стояла рядом с Даниром. С Даниром-человеком, не волком — потому что ещё не рассвело. И опять у неё появилось странное ощущение, что все вокруг понимают нечто важное, а она — нет.
Она спросила у Кайнира:
— Что в письме? Что такого Данир написал королю?
— Формальности, айя, — ответил тот небрежно.
Это значит, что он не ответил.
В этот же день Турей обратилась к Кате с неожиданной просьбой — отпустить её на один день в город, какие-то дела с наследством сына. Иными словами, она попросила выходной на один день. И всё бы ничего, ведь каждый имеет право на выходной, и хотя тут при Кате никто не упоминал о правах трудящихся, она ещё не забыла, что это такое. Но…
— Турей, но разве это не опасно? Ведь тут такое творится! — Катя даже растерялась. — Ну ты выбрала время, разве нельзя подождать?
— Не опасно! — заверила отважная служанка, — что вы, айя, я же по дороге поеду! В дилижансе. Это совсем не опасно, уж поверьте! На дороге никакой войны быть не может! Ни волки, ни коты не посмеют. А ждать не хотелось бы, поверьте, айя. И айя Орна разрешила! Дело за вами только. Отпускаете?
Катя уже слышала, что дороги это не Веллекален. Конечно, но понять и поверить — как? Ей это казалось невероятным, за пределами любой логики. Никто в её мире не понял бы, почему именно на дороге войны быть не может! Но Турей смотрела умоляюще.
— А может, вам что-то надо? По лавкам пройдусь, всё куплю, а, айя? Вы только велите. Я с радостью! Сегодня и вернусь. Затемно уже, правда. Но я Арру научу, как вам служить, она смышленая, вы и не заметите, что это не я!
Получается, это у них тут война, а там, причём неподалёку — нормальная жизнь?
— Да уж, тебя перепутаешь с кем, — рассмеялась Катя. — Ладно, поезжай. Можешь задержаться на день, если нужно.
Потом она наблюдала, как мимо замка по дороге проехал дилижанс, который увез Турей — та самая большая карета, которую она, кажется, видела во сне. Про этот самый дилижанс упоминал мастер Таурун, на нём советовал ехать в Харрой.
Она не слишком нуждалась в служанке, поэтому молоденькая, старательная Арра её тоже вполне устроила — приносила еду из кухни, занималась Катиной одеждой и не мешала. Зато не испугалась, увидев Уянна на балконе — напротив, поторопилась встать так, чтобы заслонить его от айи. Вот так, значит! Прислуга в замке лояльна к куматам, только волки их не жалуют. Интересно.
— Арра, ты волчица или человек? — спросила Катя, когда она с горничной оказались в спальне.
— Я одноликая. Но я из волчьего рода, айя Катерина, — девушка добавила это с гордостью. — Но двуликих, к сожалению, в нашей семье давно нет.
Это уже было интересно.
— Арра, ты случайно не знакома с волчицей, которая вышла замуж за кумата?
— С Жемайей Кальк. Да, айя, мы знакомы. Мы из одной деревни.
— А ты могла бы дружить с куматом, Арра? Прости, что спрашиваю, просто я чужеземка и пока не совсем понимаю здешние нравы.
— Дружить? Ну, враждовать бы не стала, — Арра впервые за все время с Катей улыбнулась. — Детьми мы играли вместе с куматами. А когда подросли, то всё, перестали. Взрослым это не нравится обычно, особенно если семья волчья.
— А замуж выйти, как Жемайя? Ну разумеется, точно зная при этом, что наказания не будет?
— О нет, айя, что вы! — девушка посмотрела почти с ужасом. — Да ещё по обычаям куматов? Я бы со своей семьей так не поступила!
— Ладно, не замуж. А полюбить? Да не бойся, — Катя погладила её по руке. — Это строго между нами. Просто поговорить.
— Нет, айя. Или — не знаю. Правда не знаю.
