— Что? — Занита хихикнула. — Что вы. Истинная пара — это сказки для малышей. Как и любовь. Вы шутите надо мной?
— Ничуть. Хотелось услышать ваше мнение.
Занита улыбнулась и заговорила о другом.
— Я знаю запах ваших духов. Это подарок айи Лиданы?
— Она много чего мне дарила. И вам?
— Да. Когда… она разрешила мне быть с Даниром, — выпалила та и отвела взгляд. — Мне очень жаль, что всё получается вот так. Будь иначе, я охотно дружила бы с вами. Или… вошла бы в ваш круг, вы могли бы на меня положиться.
— Да? Тогда мне тоже жаль.
— Простите меня за это? — она погладила шёлковую полу своего красного плаща. — Я хотела переодеться, но не нашлось ничего подходящего. С собой не брала, потому что у матушки всегда было…
— Ничего страшного, носите что хотите.
Гости уже завтра отбудут, и вообще, цветовую дифференциацию штанов и прочего Катя не могла принимать всерьез, а требовать, чтобы кто-то переоделся — как глупо…
Музыка играла. Мужчины танцевали. То и дело вокруг раздавался смех — «переговорное» напряжение прошло, теперь все расслабились, отдыхали.
Люди? Нет, волки. Их тут больше. Вспомнилось: «Волки ведут преимущественно ночной образ жизни». Коты ведь тоже? А на неё навалилась вселенская усталость. Но должно же всё это закончиться когда-нибудь, чтобы можно было отправиться спать?
Закончилось. Горячая ванна, и вытянуться вдвоем на кровати, переплестись о объятиях и спать — вот счастье. Говорить, вспоминать, обсуждать что-то — нет, увольте. Не сейчас.
— Погоди, — спохватилась она. — Сними эту повязку, я взгляну.
— Моя, там все хорошо, ложись скорее, — промычал он.
— Нет уж. Я не дам тебе спать. Буду кусаться!
— Мучительница.
Она размотала повязку. Рана была свежей и сочилась кровью, стоило дотронуться.
— Да не страшно. Кайнир был занят, не лечил. Перевяжи обратно и ложись.
Он тоже устал. Хоть и волк.
Катя достала баночку из красного стекла. Данир только глянул, на секунду приоткрыв глаза, и блаженно улыбнулся, когда она медленно размазывала по ране мазь.
— А приятно, — сказал он, — холодит. Ну заканчивай скорее и забирайся ко мне… — и приподнял одеяло.
Она проснулась до рассвета — впервые здесь. Обычно Данира уже не было рядом, а на этот раз — он спал, дышал ровно и глубоко. И она старалась не шевелиться, чтобы не разбудить, честно попробовала заснуть опять — нет, никак. Было тревожно. Дома протянула бы руку, посмотрела время на смартфоне…
Вчерашний вечер, и Занита со странными претензиями на Данира… хотя ладно, может, они и не странные для здешних обитателей, а наоборот, логичные и обоснованные. С Даниром не всё в порядке, а он какой-то генетически одарённый — так ведь? Говорили, что они с братом были самыми сильными волками, самыми лучшими. И теперь всё это богатство побоку, потому что Катя, вроде бы жена, и сама не может заполучить ребенка от Данира, и другим не даёт. Прямо собака не сене.
Ладно, неважно. У Данира уже были попытки… Всё равно на неё смотрят как на досадное препятствие, мешающее Даниру заводить наследников!
А эти переговоры с королевским посланником? Почему у неё такое чувство, что она не поняла большую часть того, что услышала? Потому что так оно и есть.
Минута за минутой промотался в голове вчерашний праздник в зале. Почему так напрягся посланник, когда услышал, что Данир не станет передавать письмо королю, а отправит сам? Что в этом такого? И почему бы, на самом деле, не передать письмо, раз настойчиво предлагают? Что-нибудь формально-вежливое. Ну конечно, что она смыслит в местной дипломатии…
— Почему не спишь, беспокойная моя? — сонно пробормотал Данир.
Всё-таки разбудила.
— Скажи, — его ладонь ласково погладила её грудь.
— Думаю. О всяком.
— Продолжай.
Сказать, что ли?..
— О долге перед Саверинами, например. Король вон и то озабочен. Вот представь. Подобрать тебе с десяток э-э… как это тут называется? Конкубина? Наложница? Составить расписание, на стену повесить…
— Что?! — судя по голосу, теперь айт Саверин проснулся. — Ты с ума сошла? — он перекатился и навис над ней, глядя в лицо. — Кто надул тебе в уши этой ерунды?
— Про долг? Да никто. Так, понемножку. Прости, Данир, это была плохая шутка, правда, — Катя уже раскаялась, — это глупость, прости!
— Шутка? Да я чуть раньше рассвета не обернулся. Я тебе надоел, и ты решила спихнуть меня на растерзание десяти наложницам?
— Нет! Данир. Я тебя одной не отдам, не то что десяти. Правда. Посмотри на меня. Веришь? — она гладила его пальцами по щекам, а в глазах защипало, — ты только мой. Никого больше не хочу. Данир… ты веришь?
— Я тоже никого больше не хочу, только тебя. Никого не слушай, поняла? Это Орна поговорила с тобой? Или кто?.. — он был так серьёзен. — Я уже пытался. Много раз. Тебе рассказали, да? Скоро начну калечить тех, что попытается подкатить ко мне с этим долгом. Теперь есть я и ты, и это всё. Не шути так больше.
— По утрам в голову часто приходят глупости, Данир.
— Угу, я понял, — он вытянулся рядом, его большая ладонь уверенно скользнула под Катину сорочку, прошлась по бедру и огладила живот, замерла на нём.
