- Ну что, зверь, - сказал я тихо вилохвосту, заглядывая в его горящие алым глаза и присаживаясь рядом. - Проверим, какова доля правды в нормундской легенде, а?
Алый огонь в глазах чешуйчатого погас, и те стали привычно желтыми. Теперь он внимательно и неотрывно следил за мной глубокой чернотой по-кошачьи вертикальных зрачков. Я подтянул рукав, обнажая запястье с выступающей сеткой вен.
- Давай, вилохвост, спасай свою хозяйку, - улыбнулся я, хотя, наверно, вышло не слишком убедительно.
Понимание, что эта афера может стоить мне жизни, натянуло нервы, растеклось по венам первобытным, неприятным и неконтролируемым страхом. К этому гложущему чувству примешивалось еще и ощущение вины. Корил себя за то, что, являясь последним представителем династии иврийских, добровольно рискую жизнь. Конечно, в нормундской легенде Карид сам был виноват в своей смерти, он сдался, не дождался Есену, но я не нормунд, а значит мой магический источник не так силен, не так велик. И само сказание может оказаться просто легендой, я могу погибнуть ни за что. Однако, сейчас, глядя на мертвенно-белое лицо Цинтии, невероятно остро ощущал необходимость сделать все, что угодно, чтобы спасти ее, готов был вцепиться зубами в самый призрачный шанс. Потому что сердце упрямо твердило, - никакой трон, никакая, даже самая долгая жизнь, не нужны мне без возможности сжать теплую ладонь графини Стааф, без ее улыбки и нежного взгляда. Отец был бы мной недоволен, ведь сейчас я ставил личное выше интересов моего народа. Думаю, венец власти тоже этого не оценит. Но я еще не принял его, потому тяжесть символа власти не давит на мои плечи, а значит я могу попытаться спасти любимую. Пусть и ценой собственной жизни.
- Ну же, огненный, давай, испей моей крови, - поторопил я вилохвоста, не забывая, что где-то здесь притаился убийца отца, который, если найдет в этом тумане, непременно воспользуется шансом избавиться от меня, особенно, если я буду не способен защищаться. Оставалось только верить, что либо вилохвост справится быстро, либо Давара, которого я так неосмотрительно потерял из вида, разыщет нас с Цинтией раньше злодея и сможет защитить. - Верни свою хозяйку в наш мир, я готов добровольно напоить тебя кровью, чтобы ты смог ее вытащить.
Вилохвост как-то презрительно фыркнул, сощурил глаза, а в следующий миг стремительно прыгнул вперед, раскрывая челюсти, и вцепился в мое запястье.
Острая боль неожиданно пронзила не только руку, но и все тело.
Сцепил зубы, чтобы не закричать. Магестная магия рванулась внутри меня, пытаясь вскипеть и выплеснуться наружу в произвольном защитном выбросе, но не смогла. Вилохвост уже присосался, похлеще пиявки вытягивая ее из моих прокушенных вен вместе с кровью. Голова закружилась, из груди сам собой вырвался тяжелый вздох, и я упал на каменный пол пещеры. Свободную руку протянул вперед, сплетая свои пальцы с холодными пальцами Цинтии.
- Ваше высочество! - шепот графа Давара резанул по ушам так, словно бы был пронзительным писком в абсолютной тишине. Он опустился на колени рядом со мной. - Что вы наделали? Легенда “О Кариде и Есене” - это ведь только легенда, а кровь магов для вилосхвостов просто лакомство! Но если уж хотели попробовать, то нужно было поручить это мне! Моя жизнь не так ценна, и я с удовольствием отдал бы ее за благополучие Цинтии! А вы ведь наследник престола! Что теперь будет с Иврией? Я…
Что еще хотел сказать граф, узнать мне было не суждено. Темная тень мелькнула за его спиной, тяжелая рука с зажатым в ней камнем обрушилась на затылок графа, и он упал без сознания. Я попытался дернуться, но не смог: вилохвост тянул из меня кровь вместе с магией, ослабляя, лишая всяких сил. Мои веки сомкнулись против воли. Последнее, что подумал, проваливаясь в темноту, - что больше не увижу Цинтию, что все напрасно, я проиграл. Злодей, кем бы он ни оказался, заберет наши жизни и получит трон.
Цинтия Иврийская
Огромный ворон раскинул черные крылья, так похожие на те, что проявляются за спиной магестов, накрывая меня их тенью, прожег яркой желтизной пытливых глаз, вызывая воспоминание о первой встрече с Лестусом Иврийским.
- Ты - наследница королевской крови, последняя из рода Иврийских, - прокаркал обратившийся венец власти. - Поэтому я стерплю то, что ты потеряла своего проводника, позволила ему уйти с тропы раньше тебя, и только, если ты сможешь сама выбраться из замирья! Но знай, когда ты примешь меня, каждое твое решение, каждое действие должны быть взвешенными, выверенными. Власть - тяжелое бремя, и я буду напоминать тебе об этом собственной тяжестью, которая станет давить на твои плечи, если принятые тобой решения будут недальновидными, глупыми, опрометчивыми или продиктованными тчеславием, гордыней, злостью.
