Но я заметила не только роскошь его владений, но и лица слуг, с напряжением, а иногда и тревогой, следящих за своим хозяином и беспрекословно выполняющих его приказы, реагируя на них по одному едва уловимому кивку. А еще здесь были крепостные мужчины, сильные и высокие, которые наблюдали за происходящим и в большинстве своем дежурили у входных дверей — лица всех их были угрюмые и опасные — они пугали меня.
Гостей становилось все больше и больше, и я мало кого из них знала, но заметила, что многие исподтишка поглядывают на графа с неодобрением, а на меня с сочувствием.
— Завидуют, — перехватив мой взгляд, прокомментировал граф, с усмешкой и пренебрежением оглядывая публику и медленно поглаживая мою коленку под столом.
Я чувствовала, как все внутри умирает, как задушенный глубоко в сердце порыв сбежать вдруг сменился всеобъемлющей тоской и ощущением безысходности, а рука сама потянулась к хрустальному бокалу.
Я нашла взглядом Константина и его друга: они сидели не так уж и далеко от нас и о чем-то переговаривались, если не сказать спорили. Лицо австрийца казалось мне встревоженным, а лицо Крайнова раздосадованным, и хоть я и не могла изобразить на своем собственном лице вселенского счастья — я была рада не найти прежнего довольства и превосходства в глазах этого человека.
* * *
С каждой минутой я злился все больше.
— Скажи, друг — я просто никак не могу уместить эту мысль в своей голове — ты действительно отказался жениться на этой девушке? — негодованию Эрика не было предела: с того момента, как мы приехали на торжество и он увидела Риану в этом чертовом платье, такую нежную и хрупкую, с огромными грустными глазами, рядом с этим старикашкой, он, словно одержимый, не мог отвести от нее глаз.
— Да, — спокойно ответил ему я, хотя и мне приходилось мысленно признать, что она хороша и весьма притягательна, пусть я и не разглядел в ней этого с первого взгляда.
— Идиот! — сквозь зубы и вполголоса ответил Рик. — Ты знал, что ее хотят выдать за Этого? Да я бы порядком приплатил ее отцу и женился на ней, лишь бы спасти бедняжку от такой участи!
— Она не такая уж и бедняжка! Оглядись вокруг! — раздраженно бросил ему я.
— Это ты оглядись вокруг: она все равно что в клетке и в полной власти этого… как его там Борислава? Пока ты тут флиртовал с той безмозглой курицей, я кое-что о нем узнал! Этот человек шесть раз становился вдовцом! Шесть, Костя! — в голосе Эрика проступало отчаяние и злость.
— Прекрати! Нам пора возвращаться в зал, а то привлечем чье-нибудь ненужное внимание! — процедил я.
— Плевать! — разгорячился австриец.
В чем-то он был прав: я ничего не знал ранее о новом женихе этой девушки и я действительно успел познакомиться с одной прехорошенькой особой, пока гости съезжались со всех концов губернии.
И с досадой могу признать, что юная Арина оказалась на редкость скучным и глупым созданием, и мне, в самом деле, жаль маленькую княжну, но я не из тех, кто мог бы отважиться на брак из жалости! Нет уж, увольте!
А вот Эрик меня беспокоил куда больше, мне казалось, что еще чуть-чуть и он выкинет что-нибудь ужасное и непоправимое — зря я его сюда взял, зря!
* * *
Театр абсурда продолжался: мои счастливые родители и заплаканное и совсем растерянное личико сестрички, гости, безропотно сочувствующие или насмехающиеся над моей персоной, граф, преисполненный довольством, неизменно гладящий мою коленку под платьем, одаривающий меня своими омерзительными поцелуями и попеременно касающийся то моей шеи, то губ.
Я не могла избавиться от этой горечи во рту и упрямо тянулась к бокалу с вином снова и снова.
Граф Крайнов опять посмотрел на меня, и я почувствовала и в его взгляде это разъедающее и так ненавистное мне чувство жалости. Вот только я не видела в нем раскаяния, не видела в нем любви и тревоги, даже привычной самоуверенной насмешки — только жалость, брошенную мне, словно кусок черствого хлеба бродячей собаке.
Вино наконец-то стало действовать, но я не ощущала безразличия ко всему, как мне того хотелось ранее, я чувствовала тошноту и головокружение, слезы, застилающие глаза, но еще пока не вырвавшиеся на свободу и еще какую-то глупую и неоправданную решимость.
— Мне нужно подышать свежим воздухом! — произнесла я, смело убирая лапы мужа со своей ноги.
Он пристально посмотрел на меня, потом кивнул каким-то своим мыслям, а я мысленно взмолилась, чтобы он не отправился провожать меня.
— Борислав Вадимович, не уделите ли мне пару минут! Простите мне мою дерзость, графиня, но я решительно намерен похитить вашего мужа ненадолго, — произнес высокий и незнакомый мне мужчина, явно имеющий какие-то общие дела с моим супругом.
«О, я бы простила вам дерзость забрать его даже в самое пекло ада!» — мысленно фыркнула я.
Муж явно не хотел выпускать меня из своих рук, но все же уступил под напором своего гостя.
— Не стоит уходить далеко: мой сад так велик, что в нем можно заблудиться, поэтому советую тебе воспользоваться балконом, дорогая! — наставительно произнес он.
