Робер тут же поспешил к пациентке. Стоило доктору приблизиться, и несколько растерянное и затуманенное недомоганием выражение лица девушки изменилось. Страх и гнев, отчаяние и нежелание сдаваться отчетливо читались в ее глазах. Я следил взглядом за графиней и поведением лекаря, наблюдал за его лицом, за каждым движением и сказанным словом. Отчего-то мне казалось, что есть еще что-то, чего Робер пока не решился мне сказать и до чего я непременно докопаюсь!
— Не прикасайтесь ко мне, мисье Робер! — хрипло произнесла Риана, крепче — прижимая к груди одеяло.
— Графиня, прошу Вас! Я никогда не желал вам зла! Я хочу лишь помочь! — печально ответил доктор.
— Нет! — качая головой, твердила Риана.
— Черт возьми, Оливер! Почему ты не привел кого-нибудь еще, вместо этого…? — решился высказаться дорогой племянничек.
— Потому что прямо сейчас у нас нет на это времени и потому что никто не посмеет навредить графине в моем доме! Разве ты еще не знаешь, что со мной лучше иметь дружбу, чем быть врагами, Эрик? Думаю, господин Робер ни за что не стал бы рисковать собственной карьерой или свободой! Он производит впечатление разумного человека, в отличие от тебя! — внешне я совершенно спокоен, но внутри меня бушует неукротимая стихия, грозящая вот-вот вырваться на волю. Но я лишь отворачиваюсь от него и приближаюсь к собственной постели.
— Вы должны взять себя в руки, Риана, иначе я лично буду присутствовать при вашем осмотре и заставлю вас подчиниться! — угрожающе произношу, глядя в глаза девчонки и находя таки в них необходимый мне отклик.
— Прекрати запугивать ее! — предупреждающе произнес племянник.
Я смотрю на Эрика и ощущаю в нем тот же огонь ярости, что и в себе. Я улыбаюсь ему и отворачиваюсь.
— Пожалуй, я все же оставлю вас, графиня! Полагаю, что вы найдете в себе храбрость, чтобы довериться моему слову! Я хочу попросить вашего покорного слугу и, очевидно, сердечного поклонника привезти сюда княгиню Алису Николаевну Строгонову, кажется, ее зовут именно так, — надеюсь, это придаст вам сил и душевного равновесия?!
В глазах девушки отразилась целая гамма чувств. Она перевела растерянный взгляд на моего племянника.
— Алиса будет под моим присмотром, графиня, ей будет лучше рядом с Вами! — тут же отозвался Эрик.
Я закатил глаза, радуясь, однако, что он в кои-то веки сделал все правильно. Мы оставили ее наедине с лекарем и двумя горничными. Без слов спустились на первый этаж, каждый из нас вооружился шпагой. Мы вышли во двор, обогнули конюшню, я распахнул ворота пустого загона для лошадей, а племянничек тут же принялся избавляться от верхней одежды. Я тоже сбросил с плеч тяжелую шинель и обнажил оружие.
Мы смотрели друг на друга, плавно ступая по мягкому снегу, шпага для меня все равно, что продолжение руки. Я не военный человек, хотя много в этом смыслю и блестяще обучен ремеслу своего деда, но судьба распорядилась со мной иначе, и я был должен стать тем, кем являюсь теперь.
— Я уступаю тебе право начать поединок, — великодушно заявил я, улыбаясь в серьезные глаза противника.
Стоило только вдохнуть морозный воздух и почувствовать вес любимого оружия, как во мне появились силы и предвкушение долгожданного боя, так напоминающее голод хищника, повстречавшего наконец свою добычу. Я не собирался спускать ему дерзость — щенку следует знать свое место!
Впрочем, ревность Эрика вызывала в нем настоящую, ничем не замутненную ярость — его глаза все еще пылали праведным гневом. Эта схватка нужна была нам обоим: мы оба жаждали крови и боли.
Он с боевым рыком ринулся в атаку, но я умело ушел от удара, сталь скрестилась, металл зазвенел особой музыкой, такой знакомой и приятной для моих ушей. Кажется, я совсем не чувствовал усталости: каждый выпад давался легко, каждый удар быстрее предыдущего, рукоять стала горячей, спина взмокла от пота, а на губах снова появилась улыбка. Я чувствовал победу, хотя, должен признаться, что племянник заметно улучшил свою технику! Но ему пока не хватало опыта, он еще не был способен так умело обманывать противника и, уходя от атаки, загонять жертву в ловушку. Но он, как и я, упивался боем. Хотя его дыхание сбилось, а реакция заметно ухудшилась, блеск в глазах, упрямство и запал, определенно, вызывали мое одобрение — я чувствовал в этом юнце родную кровь.
Один уверенный взмах шпагой, я опасно близко приближаюсь к сопернику и… грубо и не по правилам сбиваю его с ног, выбиваю оружие из рук ногой и упираюсь острием в грудь.
На его лице короткий кровоточащий росчерк, сделанный мной приличия ради: не хотелось оставлять племянника без «боевой раны»!
— Думаю, на сегодня достаточно! — говорю ему и протягиваю руку.
Он колеблется лишь мгновение и хватается за нее. Я рывком отрываю его от земли.
— Продолжим в другой раз! Тебе явно следует чаще тренироваться! — добродушно улыбаясь, заявляю я, чем раздражаю и вызываю в нем новую волну злости.
— Ты должен отправиться за ее сестрой, не забыл? Надеюсь, ты не ошибся в предположении, что это усмирит графиню и поможет ей успокоиться и принять помощь! — напоминание заставляет его поубавить злость.
