— Воронова? — переспросил герцог, и на губах его появилась неожиданная улыбка. — О, в таком случае мы оставим все в тайне, Риана! Не говорите об этом ни одной живой душе! Я смогу спасти вас и без этой ценной информации!
В моих глазах отразилось недоумение, и герцог, вздохнув, неожиданно произнес.
— Видите ли, Риана Николаевна! Вас намеренно ввели в заблуждение: желая помучить, я полагаю! Граф Константин Владимирович Крайнов НЕ УМЕР! Его состояние сейчас вполне стабильно! Яд вызвал паралич и лишил его возможности ходить и даже говорить. Бедняга способен мычать и жалобно выпучивать глаза, а ваша «подруга» Кэтрин явилась на порог дома его отца и, признавшись во внеземной любви к несчастному и единственному сыну графа, изъявила желание стать его невестой, пообещала заботиться о нем всю свою жизнь! Должен вам признаться, что никаких положительных прогнозов о грядущем улучшении состояния здоровья Константина нет. Думаю, граф может согласиться на предложение юной интриганки, ведь он стар, и рано или поздно наступит момент, когда о его сыне просто будет некому позаботиться! Как вы считаете, девушка желает загладить свою вину или превратить жизнь мужчины, посмевшего променять ее на вас, в ад? — не скрывая любопытства, спросил он.
Я все еще не могла справиться с удивлением, с шоком, я сжала подол платья и пораженно таращилась в глаза герцога!
КРАЙНОВ — ЖИВ!И никто за прошедшую неделю не потрудился сказать мне об этом!
— Думаю, второе, — пробормотала я, смутно представляя красавицу Кэтрин в роле заботливой женушки немощного мужа.
— Вот и я так думаю! Не будем мешать планам коварной графини! Разве что Крайнов все же пойдет на поправку, тогда я точно превращу существование этого мерзавца в ад! — зловеще пообещал Оливер и снова направился к выходу. Он остановился на пороге и, повернувшись через плечо, сказал:
— Вас переведут в помещение получше и будут кормить нормальной пищей: не смейте отказываться от еды, Риана, и гробить свое здоровье! Я вернусь через несколько дней и заберу вас отсюда! Даже если по какой-то глупой причине вы будете против, я все равно это сделаю!
Он также быстро и уверенно закрыл камеру и передал ключи стражнику, а его шаги снова тяжелым эхом разносились по коридору. Пока окончательно не стихли.
Я все еще чувствовала тепло его рук и сжимала пальцы в кулак, чтобы удержать оставшиеся крохи, пространства вокруг стало неожиданно много, воздух казался слишком холодным, а свет от масляной лампы слишком ярким. Быть в клетке рядом с ним оказалось не так страшно, как без него…
Я не сразу узнал о случившемся. Так глубоко увлекся самокопанием, сидя в квартире и никого не навещая, что совершенно не знал о том, что происходит вокруг.
Странно, но в первые минуты я подумал не о Риане и том, как ей сейчас, должно быть, тяжело. Я подумал о ее сестре, которая осталась совершенно одна и наверняка нуждается в помощи.
Я нашел пансион, где, как мне сказали, обучалась Алиса и, заверив руководство, что являюсь едва ли не родственником их воспитанницы княжны Строгоновой, добился встречи.
Девушка выглядела совершенно иначе. Строгое, закрытое голубое платье из однотонной, несколько грубоватой ткани, белоснежные манжеты, высокий ворот, идеальная прическа, благодаря которой гладко зачесанные назад волосы не выбивались, а девушка казалась старше года на три, чистые голубые глаза и спокойное, сдержанное и лишенное каких-либо эмоций выражение лица. Я был поражен такой перемене.
— Здравствуйте, месье Кауст, — вежливо и тихо произнесла она, приседая передо мной в реверансе.
— Алиса Николаевна, я волновался о вас, как вы? — произнес я, не сводя тревожного взгляда с девушки.
Как же мне хотелось увидеть на этих щеках румянец, а на губах улыбку, хотя бы робкую и едва уловимую, но улыбку! Я не мог переносить этого замораживающего равнодушного взгляда!
— Благодарю за беспокойство, со мной все в полном порядке! — отозвалась девушка.
— Но я слышал, что ваша сестра…
Она не позволила мне закончить и тут же перебила:
— Вот именно, вы, очевидно, знаете, что с ней произошло, а я еще и видела своими глазами, в каком она состоянии! В отличие от нее я совершенно здорова, мне ничего не угрожает и о моей дальнейшей судьбе, как выяснилось, давно позаботились! Так что МОИ дела идут просто прекрасно! — на красивом лице наконец проступили живые эмоции. Конечно, я разглядел в ее глазах раздражение и гнев, но больше всего там было тоски и боли.
Она не искала во мне защиты и не собиралась просить о помощи, и это, черт побери, неожиданно разочаровало и даже ранило меня.
— Что значит о вашей судьбе «уже позаботились»? — все же спросил я.
— То и значит! Завтра сюда приедет наша тетушка и увезет меня из этого города: я буду жить вместе с ней, продолжу обучение на новом месте и постараюсь стать лучшей, чтобы мной можно было гордиться, — Алиса скрестила руки на груди и подняла острый подбородок чуть выше.
