Герцог молчал, касаясь взглядом моих губ, и я отчего-то решилась поцеловать его, неуклюже потянувшись к нему.
Оливер позволил мне это робкое и неумелое проявление благодарности, осторожно обнял за плечи, притягивая к себе еще ближе.
Я почти сразу отстранилась, покраснела и даже отвернулась, прикусив губу от стыда за собственную несдержанность.
— Вы само очарование, графиня! — по-доброму отозвался герцог за моей спиной.
Я заставила себя обернуться и застенчиво улыбнулась в ответ.
— На самом деле у нас есть еще пара часов, и я распорядился, чтобы вам приготовили ванну и свежую одежду. Думаю, от этого вы тоже не откажетесь, ведь так? Если вам что-то понадобится, Анна обязательно в этом поможет! А мне лучше заняться делами и немного привести мысли в порядок! — Оливер легко поднялся на ноги и тут же протянул мне руку.
Спорить и отказываться от такого предложения я не желала: в тюрьме никто не устраивал для меня подобных удобств. Да и прав герцог — нам обоим нужно привести мысли в порядок!
Входя в зал суда, я не торопилась, внимательно осматривалась и изучала лица присутствующих с деланным спокойствием.
Да, у меня с утра кружилась голова, я привычно отказалась от завтрака, и каждый шаг снова был болезненно неприятным, но я не хотела показывать всем им своих слабостей.
Вот мой дорогой батюшка в офицерском мундире, увешенном сразу несколькими наградами. Он сейчас в образе гордого и непоколебимого аристократа, готового принять на себя груз ответственности за то, что так и не смог подарить отечеству достойного сына. Увы, но ваш презрительный взгляд меня не впечатлил, папенька!
А рядом с ним его женушка, моя заботливая мачеха, которая окончательно измучила себя и похудела до такой степени, что без жалости на нее и не взглянешь! Зато улыбка на ее губах говорит мне о том, как она безмерно счастлива видеть меня здесь и как искренне желает мне скорейшего избавления от бренных мук… Интересно в ее мечтах мне отрубили голову или все-таки повесили?
Крайнов-старший, конечно же, занял место в первом ряду. Он исполняет роль несчастного старика и безутешного отца, который из последних сил пытается сохранить лицо и не кинуться душить меня собственными руками.
А вот увидеть здесь его сына я не ожидала… Сердце болезненно сжалось, и я сбилась с шага, тут же решив, что Константин выздоровел и лично пришел расправиться со мной. Но несколько странная, слишком правильная поза, тусклый взгляд черных глаз и опущенный подбородок указывали на обратное. Мое появление вызвало некоторое оживление в его глазах, пальцы, лежащие на подлокотниках, зашевелились, губы искривились и приоткрылись в безуспешной попытке сказать хоть слово.
Странно, но я испытала к нему жалость… не представляю, каково человеку вроде него, активному и деятельному, привыкшему строить планы и контролировать все вокруг вдруг превратиться в безвольную и беззащитную куклу. Я искала в его взгляде ненависть и жажду мести, но глаза графа скрывали что-то иное. Быть может, раскаяние? Да, нет, быть того не может! Погорячились вы, барышня, глупости всякие чудятся с голоду да с перепугу…
Были в зале и другие представители нашей светской фауны, но я равнодушно скользила взглядом мимо них, не считая пришедших серьезной угрозой для себя.
С другой стороны все того же первого ряда расположились Оливер Богарне, Эрик Кауст, доктор Робэр, поверенный Илларион Павлович… — присутствие последних двух мужчин оказывается для меня неожиданностью.
Я опускаюсь на лавку и закрываю на мгновение глаза, отпуская напряжение и радуясь тому, что могу немного передохнуть.
Какое-то время я просто равнодушно смотрела прямо перед собой, холодным взглядом расчетливого убийцы, как сказала бы Алиска, если бы оказалась сейчас рядом со мной! Ее мне очень не хватало!
Кто-то зачитал обвинение, затем еще кто-то стал рассказывать о том, как графиня Богданова хладнокровно воплотила свой коварный план по убийству наивного графа Крайнова в жизни, выступили свидетели, утверждающие, что я не любила жениха и желала ему зла (что, отчасти, является правдой!), и только потом они решили поинтересоваться моим мнением.
Я поднялась со своего места, и, опираясь руками о деревянный стол, ждала первого вопроса.
Герцог был спокоен и смотрел на меня с едва заметной улыбкой, словно точно знал, что я сделаю все правильно.
— Представьтесь, пожалуйста! — произнес секретарь.
— Я графиня Риана Николаевна Богданова, — спокойно отзываюсь я, чувствуя, как дерево под моими ладонями становится теплее.
— Риана Николаевна, вы должны поклясться, что будете говорить нам только правду и ничего кроме правды! — пафосно прозвучало в тишине судебного зала.
— Я клянусь, что не стану лгать суду, — твердо и спокойно говорю я, спиной ощущая колкие взгляды присутствующих недоброжелателей.
— Вы понимаете, что совершили страшное преступление? Готовы ли вы облегчить свою душу и признать в содеянном? Суд обещает учесть ваше признание и вынести более снисходительный приговор!
