Эта женщина не была в восторге от мой персоны. Она была возмущена тем, что сын не собирался идти у нее на поводу и лишь ставил ее перед фактом: свадьбе все равно быть! Она считала, что он снова торопится и снова об этом пожалеет, так как привез очередную молодую хорошенькую дурочку, которая наверняка разрушит ему жизнь. А уж когда ей стало известно о моем положении, старуха и вовсе решила, что я коварная искусительница, развратница, бесстыдница и прочее, да и факт отцовства герцога она открыто ставила под сомнение.
Что сделал Оливер в ответ? Закрыл дверь в мою спальню прямо перед ее носом и запретил огорчать меня своим присутствием, а также предупредил, что в случае неповиновения он не позволит бабушке видится с внуком!
Через неделю герцогиня переменилась, принялась искать встречи с невесткой и активно предлагала мне помощь в подготовке к грядущему торжеству. Не знаю почему, но я сдалась и позволила ей это, смотрела на сдержанную, суховатую старушку, но видела в ней лишь мать, которая любит своего сына и изо всех сил пытается уберечь его от несчастья. Она наступала на собственную гордость, чтобы восстановить с ним хорошие отношения и не опускалась до подлостей и оскорблений в мой адрес. И потом, она ведь и впрямь ничего обо мне не знала и оттого не доверяла.
В зеркале на меня смотрела незнакомка в пышном белоснежном платье с завышенной талией, открытым декольте, и огромной широкой юбкой со странным каркасом, превращающим меня в подобие праздничного пирожного. Рукава платья были укорочены до локтей, но состояли из целого вороха кружевных рюшей. Все это великолепие сверкало и переливалось. Это были совершенно другие ткани, другой покрой, но я все равно вспоминала тот ужасный день, когда впервые надела подвенечное платье для графа Богданова, тяжелый кулон, его подарок, неприятно холодил кожу, сейчас вместо него шею украшало роскошное колье, красивое, очень утонченное, искусно сделанное мастером, но так ужасно напоминающее мне ошейник.
Ее Светлость желала избавиться от «ужасного и безвкусного звериного кольца» на моем пальце, но этого я ей не позволила. Мне ничего не нравилось, хотя я видела, что она старается выбирать самое красивое и самое дорогое, мне же хотелось избавиться от корсета, сдернуть сверкающие бусины и дурацкие кружева, бросить колье к ее ногам и сбежать, даже глаза жгло от расстройства и досады.
— Ваше Сиятельство, не могли бы вы развернуться и позволить портнихе снять последние мерки! — я вздрогнула, зажмурилась, попыталась глубоко вздохнуть, но корсет не позволил мне этого, и я, досчитав мысленно до пяти, изобразила на лице вежливое участие и развернулась лицом к герцогине.
Алиса сидела рядом и следила за мной таким же цепким и внимательным взглядом, как и будущая свекровь, сестра хмурилась и поджимала губы, а потом, не спросив разрешения и ничего не сказав, ушла. Она вообще стала замкнутой и молчаливой после отъезда Эрика, но почти никогда не оставляла меня наедине с герцогиней.
— Какая невоспитанность! — возмутилась леди Элиза.
— Она обязательно исправится, Ваша Светлость, я поговорю с ней сегодня вечером, — устало отозвалась я.
— Мама, — голос Оливера застал меня врасплох, мое самообладание и маска радушия рассыпались, сменившись непонятно откуда взявшимися тревогой и волнением.
— Зачем ты сюда пришел? — тут же напустилась на него старая леди, торопливо расправляя на ходу юбку и явно намереваясь выпроводить жениха за дверь.
— На сегодня с нее достаточно, оставь Риану в покое! Разве ты не видишь, как она устала? — холодный и упрекающий тон неприятно коснулся кожи, вызывая мурашки. Мне вовсе не хотелось становиться причиной их раздора и недомолвок.
— Со мной все в полном порядке! Я ничуть не устала, — придавая голосу уверенности, произнесла я.
Оливер изучал мое лицо несколько секунд, а потом одним лишь взглядом избавился и от портнихи, и от собственной матери, запер дверь и стал прямо напротив.
— Это ложь, — сухо и даже обвинительно произнес он.
— Перестань, почему ты так груб? Что вообще ты здесь делаешь? — догадка пришла внезапно и сильно озадачила меня. — Тебе сказала Алиса?
— Неважно, — уже тише и спокойнее произнес герцог, делая шаг навстречу.
— Что не так, Риана? Ты расскажешь мне?
— Я… просто не люблю быть на виду и привлекать внимание и не люблю подобную одежду, ты ведь знаешь, не думаю, что ты мог этого не заметить. Это платье и украшение напоминают мне тот день, когда я стала женой графа. Оно словно раз за разом отправляет меня назад в прошлое, где невеста совершенно точно была обречена на гибель в лапах чудовища!
