— Вы уже отужинали? — вежливо поинтересовалась я.
— Да, покорно благодарю вас за это великодушие! — пафосно отозвался он.
— Бросьте, Константин, вы и «покорная благодарность» две вещи никак не совместимые! — усмехнулась я.
— Возможно, вы и правы! — не стал спорить он, приближаясь к моему столу.
Я не чувствовала в нем угрозы для себя: он явно уже был не так зол, как час назад, хотя обида его никуда не делась.
— Вы хотели мне что-то сказать?
— Да, хотел! Предложить вам последний шанс загладить вашу вздорную выходку!
Я молчала, ожидая его слов. Просто-таки заинтриговал он меня своим этим предложением.
— Вы должны извиниться и поцеловать меня! — нагло заявил он.
Я недоверчиво уставилась на Крайнова: неужели он там по пути себе все мозги отморозил, а? Вот же досада, что я скажу его отцу, если он так и останется дураком на всю жизнь!
— Да, что ВЫ довязались до меня со своими поцелуями, граф! — разозлилась я.
— Сначала объявляете меня недостойной вашего внимания, а теперь вот просто прохода не даете, так вам приспичило связать свою судьбу с этой самой недостойной особой! — я не просто говорила все это, нет, я подскочила со своего места, и, стремительно обходя стол, направилась к нему.
Я ткнула пальцем в грудь Крайнова, опалила яростным взглядом, дотянулась до ворота рубашки, вцепившись в него мертвой хваткой, и потянула на себя, чтобы заставить его склонить голову и… Кажется, безумие заразно, потому что я поцеловала его: только не злость толкнула меня на этот глупый поступок, нет, во мне сказалось все то напряжение и волнение, что я испытала, когда ждала его возвращения, когда увидела его замерзшего и злого на пороге, когда пыталась занять себя любым делом и неизменно думала о том, что же значат его поцелуи, испытывает ли он ко мне что-то на самом деле и не заработал ли он себе какую-нибудь пневмонию, пока прогуливался до темна по заснеженной дороге.
Очень быстро этот поцелуй утратил мою инициативу в пользу куда более опытного партнера, который прижимал меня всем телом к книжному шкафу и не целовал, а наказывал этими яростными, злыми, грубыми поцелуями. Я опомнилась только, когда услышала треск платья, ворот которого он попытался разорвать прямо на мне.
— Вы рехнулись, граф! — вскрикнула я, уворачиваясь от очередного поцелуя.
— Не я это начал! — с насмешкой ответил он, продолжая напирать на меня и не ослабляя своей хватки. Его губы спустились к моей шее, обжигая кожу горячим дыханием.
— Но мне понравился ход ваших мыслей, — прошептал граф, касаясь губами мочки уха и слегка прикусывая ее.
— Хватит, отпустите же! — вырываясь, взвизгнула я, приходя в ужас от понимания того, что, да, именно я это начала!
Он тут же отпустил и даже сделал два шага назад.
— Только не выгоняйте меня на улицу, графиня, еще одной такой прогулки я могу и не пережить! — с наигранной тревогой в голосе попросил он.
Я же с трудом смогла оправиться, привести платье и волосы в порядок и только потом посмотреть в его наглые глаза.
— Ну если вы так просите… — небрежно бросила ему. — Хотя такой соблазн у меня был!
— О, лучше не напоминайте мне о соблазнах, Риана! — ласково заметил он, вгоняя меня в краску, и спокойно направился к выходу, небрежно бросив мне напоследок:
— А насчет «связать судьбы» … неплохая шутка, графиня, я оценил! Признаюсь, чувство юмора у вас есть! — после чего он исчез, а я швырнула в дверь подвернувшийся под руку французский роман и… заревела.
Это бессмысленно, такая больная любовь слишком разрушительна для меня и ничего не привнесет мне взамен, кроме боли и разочарования, я чувствовала это! Мы не способны сделать друг друга счастливыми! Приняв решение никогда больше не приглашать в дом этого человека, я отправилась в свои покои.
Оказавшись в отведенных мне покоях, я с наслаждением рухнул на кровать.
«Вот же чертовка!» — я ведь до последнего не верил, что ей хватит духу оставить меня там! Оставила! Я замерз так, что под конец думал, что не дойду, особенно, когда посыпал снег! Держался из упрямства и острого желания прибить маленькую графиню на месте.
«А ведь ей так хотелось услышать мое раскаянье и предложение руки и сердца!» — с долей злорадства подумал про себя.
Но с чего мне извиняться? В чем раскаиваться? По сути, я был прав, и ее папаша, в самом деле, рассчитывал заключить выгодный брак с той лишь целью, чтобы как-нибудь хапнуть побольше деньжат у меня и отца.
Да, сегодня я дал волю своим чувствам, я давно хотел ее, и уже давно держался из последних сил, а потом… стоило только остаться наедине с ней и завести эту опасную тему, спровоцировать на новые эмоции…
Я вспомнил ее покрасневшее от злости личико и улыбнулся — она была очаровательна и ужасно соблазнительна, и еще лучше она оказалась на вкус…
Казалось, я до сих пор ощущаю ее запах, дурманящее сочетание, если честно!
