— Вот взгляните, — поверенный протянул мне портрет. Мужчина, изображенный на нем был красив, но не южной утонченной красотой, а какой-то хищной. Черные как вороново крыло волосы и взгляд, такой же темный, смотришь, словно в бездну проваливаешься. Молва о заслугах главнокомандующего юга долетала и до северных земель. Слухи были разными, но в большинстве своем сводились к тому, что герцог Эйнар Невиль, сильный маг, равных которому нет в Империи и что в бою этот человек не знает пощады. Такому, как он, определенно, не стоит переходить дорогу. Да я и не собиралась. Вряд ли сильных мира сего заинтересует девчонка с примесью "варварской" крови.
Взбираться по отвесной скале покрытой льдом и снегом, без какой-либо страховки то ещё самоубийство. Когда под ногами ломается опора и ты, едва успевая, уцепиться пальцами за выступ, висишь над пропастью и, кажется, ещё мгновение, полетишь вслед за крошевом, дабы, как и оно, разбиться об торчащие из снега острые камни. В эти моменты, что свойственно чувствовать людям? Страх, бессилие, ледяное дыхание смерти?
Возможно… Я же чувствовала восторг.
Ловко подтянувшись на одной руке, нащупала новую опору и посмотрела вниз. У подножия скалы, чёрной точкой, бесновался Аки. Волк всегда переживал, когда его безрассудная хозяйка, наплевав на законы клана и на все предосторожности няни, снова отправлялась покорять Эрхейские пики. Он не понимал, что даже если она и сорвётся, то до земли не долетит, ибо ветер не даст ей разбиться.
Словно прочитав мысли, подул ветерок, шаловливым ребёнком сорвал с головы шапку, растрепав непослушные волосы и сбросил ее аккурат на волчью морду. Заставив того оборвать скулеж на высокой ноте. Ветру не нравилось, когда кто-то помимо него завывал в этих горах. Ненавязчиво подтолкнул в спину, как бы напомнив, что ледяные горы не любят замешкавшихся путников и, взметнув маленький снежный вихрь, унёсся ввысь.
Вскоре и я добралась до вершины, легко подтянувшись, взобралась на снежное плато. Это место вершина самой высокой из гор, открытое всем ветрам. Казалось бы, совершенно безжизненное и пустое. Свесив ноги, я села на краю выступа. От вида, что открывался отсюда, замирало дыхание. Бескрайняя снежная равнина, окрашенная закатным солнцем в розовые тона. Вдалеке единственным маяком в этом бескрайнем снежном море виднелись острые шпили форта.
Айрэ появился незаметно, как умел только он. За столько лет мне так и не удалось научиться заранее улавливать момент его проявления.
— Здравствуй маленькая, Уль, — рокот его голоса в голове вызывал у меня трепет и все же не безотчётный страх как у других существ.
— Здравствуй, Айрэ, — я прижала правую руку к сердцу, знак величайшего расположения у народа моего клана и, обернувшись, тепло улыбнулась.
Дракон был в своей изначальной форме. Он вообще никогда при мне не оборачивался человеком, предпочитая мысленную форму общения в изначальной ипостаси. Величественный и прекрасный белоснежный ящер. Что забыл он здесь на краю мира? Почему предпочитал жить как отшельник? Он никогда не рассказывал об этом, а я предпочитала не спрашивать.
Айрэ лёг рядом, подставив свой теплый бок под мою спину, и положил свою голову у моих ног. Молчаливое разрешение. Коим я поспешила воспользоваться. Драконья чешуя была жесткой на ощупь и в то же время тёплой. Вопреки логике снег под ним не таял. Так же как не таял подо мной, хотя я чувствовала, что воздух вокруг меня нагрет. Он всегда заботился, чтобы я ненароком не простыла.
Мы долго сидели в тишине, она не угнетала нас, наоборот нам было хорошо вот так сидеть и молчаливо любоваться закатом.
— Айрэ, до весны ведь ещё долго? Правда? — я первой нарушила тишину. Рука, что гладила дракона, дрогнула. Он, конечно же знал, чего я так опасаюсь и почему хочу, чтобы эта проклятая весна никогда не наступала. Но как бы я не хотела, зима не может властвовать вечно и воды Бьерна начинают пробуждаться ото сна постепенно сбрасывая ледяные оковы и ветер все чаще наполнен отголосками грядущих перемен.
Дракон прикрыл глаза, с шумом втягивая воздух. Он как никто другой ощущал эти перемены.
— Ты ведь пришла попрощаться маленькая Уль?
Я отвернулась, стараясь скрыть разочарование. Сколько не пыталась принять неизбежное, сколько не уверяла себя, что это мой долг, не получалось. Душе, что привыкла быть вольной, претила золотая клетка. Чужая договоренность, почему должна быть моим обязательством?
— Помнишь нашу первую встречу? — хитро оскалился Айрэ.
Я хмыкнула, разве такое возможно забыть. Сколько мне тогда было? Кажется, едва исполнилось пять? Пять лет полных отцовского пренебрежения, в итоге обернувшихся ссылкой к Ледяному демону. Так отец называл моего деда по материнской линии. Не удивительно, что в ту нашу первую встречу я была зла и одновременно напугана. Сбежала от няньки, в первую же ночь, в легком южном платье из дарийского шелка. И в разразившейся снежной буре этот шёлк стал бы моим похоронным саваном, но судьба распорядилась иначе.
Когда я уже перестала чувствовать тело, постепенно проваливаясь в небытие. Снег, словно замер и ветер что раньше пробирал до костей стал по-летнему тёплым и бережным. В небе надо мной расправил крылья белоснежный ангел, его руки аккуратно обхватили мое тело и унесли ввысь. Проснулась я только в полдень на этом утесе, где сидела сейчас. В ярких лучах полуденного солнца спаситель оказался чудовищем.
Огромный. Мощный зверь. Чьи когти могли с легкостью вспороть брюхо и снежному Дхару. А зубы пропороть стальную шкуру Здоровенного Верна.
Естественно я заверещала.