После того как леди Мойра и Хелен ушли, все, кто остался, вернулись к прерванной работе. Грейс не знала, что и думать: мать Эвана не только не наказала Хелен, но и даже была к ней добра и снисходительна. Леди Мойра, о суровости и жесткости которой ходили легенды, оказалась способна на сочувствие и жалость?
В груди Грейс затеплилась надежда: как знать, может, со временем у леди Мойры проснется сочувствие и к ней.
…К концу недели Грейс с гордостью поглядывала на те улучшения, которые ей удалось внести в жизнь замка. Засеянный огород, открытая ткацкая мастерская и, конечно, изготовленное третье кресло для леди Мойры, более скромное, но тем не менее все это, вместе взятое, переполняло душу Грейс радостью.
Несмотря на все свои достижения, Грейс испытывала смутное чувство то ли досады, то ли недовольства. Одним словом, ее счастье было неполным. Эван трудился не покладая рук и не щадя себя, стараясь придать величие пожалованному ему королем замку. То, что мучило Грейс, передалось ей от Эвана. Дело в том, что у Эвана не было законного титула или звания, которые он мог бы передать своим наследникам.
И вот тут-то у Грейс возникла идея, но для ее осуществления нужна была помощь брата. Для этого надо было связаться с Маккенной. Грейс ломала голову над тем, как это сделать, чтобы не вызвать никаких подозрений у Эвана, как вдруг ей на помощь пришел счастливый случай. Эван сообщил о своем намерении отправить на юг несколько человек для того, чтобы кое-что обменять на продовольствие.
– А посланные тобой люди будут проходить по землям Маккенны?
– Возможно, – уклончиво ответил Эван. – А почему ты спрашиваешь? Наверное, тебе хочется кое-что узнать о брате и его семье?
– Угадал. Я давно не получала никаких известий о них. Даже не знаю, кто родился у Эйлин, мальчик или девочка, а ведь она должна была уже родить.
– Прости меня, дорогая. Конечно, я велю своим людям заехать к Брайану и узнать все новости.
– Чудесно! В таком случае я напишу брату коротенькое письмо.
Эван нахмурился:
– Зачем тебе писать? Что такого ты хочешь сообщить брату?
Его голос звучал резко, вид сразу стал настороженным. Эвану явно не понравилось ее предложение послать письмо. Но почему? Что тут плохого? Грейс в полной растерянности начала объяснять свое желание, казавшееся ей вполне естественным.
– Раз выпала такая возможность, то почему бы ею не воспользоваться? Я же послала им весточку о нашем браке, в ней я попросила брата послать кое-какие подарки для обитательниц монастыря, поскольку почти все, что я везла с собой как вклад в монастырь, стало моим приданым. Кроме того, мне хочется самой сообщить Брайану и Эйлин, что у нас все прекрасно, что я счастлива. Впрочем, если хочешь, то можешь прочитать мое письмо, я ничего от тебя не скрываю.
Однако от ее слов Эван нахмурился еще сильнее, выражение его лица стало сурово-мрачным. Молча он смотрел прямо перед собой. Грейс никак не могла понять, что с ним происходит. Наконец он взглянул на нее, и в его глазах мелькнуло смущение. Вдруг Грейс осенило.
Эван не умел читать. И писать, конечно, тоже. Только дети из знатных семей имели право и возможность получить образование, незаконнорожденным предназначался жалкий удел.
Эван откашлялся, а потом задал довольно нелепый вопрос:
– Оказывается, ты умеешь писать? Несколько необычно для женщины.
У Грейс заныло сердце. Ей было больно видеть, как ее гордый, смелый и сильный муж стесняется своей неграмотности.
– Тут нет ничего странного. Я воспитывалась в монастыре, там меня научили читать, писать, считать. Меня даже прочили в будущем на место настоятельницы.
Эван успокоился. Его смущение прошло.
– Весьма полезные качества для жены. Думаю, они нам очень пригодятся.
В порыве признательности Грейс схватила его за руку и пожала ее.
– Если хочешь, я научу тебя читать и писать. Это нетрудно.
Эван тут же напрягся. Грейс поняла, что поспешила, – она поступила не очень тактично.
Но через миг он пожал в ответ ее руку и улыбнулся:
– Боюсь, что буду не слишком прилежным учеником. Тебя это не пугает?
– Нисколько, – радостно ответила Грейс, видя в его глазах такие знакомые насмешливые искры.
Забыв обо всем, она шла, не смотря себе под ноги.
– Ой, дорогая, осторожнее, здесь очень грязно.
Но его предупреждение опоздало. Нога Грейс по щиколотку, если не выше, утонула в черной жиже.
– Пропали мои самые лучшие туфли.
С веселым смехом Эван подхватил ее на руки, перекинул через плечо, словно куль с мукой, и понес через огромную грязную лужу. Грейс уперлась руками и головой в его широкую спину и рассмеялась.
– Эван, отпусти меня!
Вместо ответа он игриво похлопал ее по тому месту, где спина теряет свое благородное название, и тоже рассмеялся.
– Эван, ну отпусти меня, – взмолилась Грейс, которой было страшно неловко. – Туфли уже испорчены, нечего их больше беречь.
– Одну минуту, любимая, сейчас.
