Он перескочил через заплывшую, мелкую канаву, прислонился к дереву и приготовился ждать, сцепив пальцы. Воспитательница, едва сдерживаясь, чтобы не пуститься бегом, заспешила вверх по дороге. В ее торопливости было что-то жалкое, и Саша отвернулся, закрыл глаза.
Мерно и мощно шумели деревья. Сквозь неплотно сомкнутые веки Саша видел белую изнанку дрожащих листьев. А выше, по небу, медленно плыло огромное, пышное облако, подсвеченное солнцем. Оно походило на сказочный корабль под всеми парусами. Саша тихонько и счастливо засмеялся.
Потом внезапное беспокойство охватило его. Ему показалось, что на него смотрят. От пристального взгляда неведомого наблюдателя зачесалось между лопатками. «Фу ты, чертовщина какая-то», — подумал он и медленно, стараясь не упустить ничего вокруг, огляделся.
Прячась за полуразрушенным кирпичным столбом — опорой ограды, стояла девочка, та самая, что обиделась на Сашу вчера вечером. Она смотрела на него и молчала. И волосы падали ей на глаза.
— З-здравствуйте, — с запинкой сказал Саша.
— У вас никто не спрашивал ни о чем? — быстро и требовательно спросила она.
Саша ответил:
— Нет, никто. А что?
— Да так, ничего, — сказала девочка, но заметно стало, что Сашин ответ ее успокоил.
— Вы не сердитесь на меня за вчерашнее. Я ведь действительно не умею. Не научился. Вот Герка наш — это другое дело. — Саша, потешаясь над собой, развел руками. — Он танцор. Как вас, кстати, зовут? Если не секрет, конечно.
Девочка убрала волосы с лица.
— Таня.
— А меня — Саша.
— Я знаю, запомнила, — улыбнулась она. — Ваш друг вчера объявлял. А вы хорошо играете. Нет, правда! Мне очень понравилось. Это трудно — играть на скрипке?
— Не знаю даже, как и ответить… — засмеялся Саша. — А почему вы улыбаетесь?
— Так… подумала кое-что. А вы когда-нибудь катались на лошади верхом?
Саша помолчал, припоминая детство, цокот копыт по городской булыжной мостовой, громыханье телег и сердитых возниц в грязных фартуках и с кнутами.
— Нет, — сказал он, — не довелось.
— Жалко, — вздохнула эта странная Таня. — Слушайте тогда, что я вам скажу. Только не смейтесь. Пожалуйста! Лошадь сверху похожа на скрипку. Честное слово!
— Н-никогда бы не подумал, — произнес ошарашенный Саша. — А что вы тут делаете, одна?
— Я не одна. Мы работаем в саду, мы каждый день работаем, потому что — трудовое воспитание. Я увидела, что вы идете с Людочк… с Людмилой Александровной, ну и… Она потом домой побежала. Так припустила, что… А ваш друг на крышу залез. У нас там, когда снег таял, провод оборвался, антенна… Ой! Только вы ничего никому не говорите! — Таня сорвалась вдруг с места и побежала. Мелькнула среди зелени белая повязка на ее колене. — Никому, ладно? — донеслось уже издалека.
«Странная какая…» — растерянно подумал Саша.
— Музыканту привет! — сказали за его спиной.
Саша обернулся. Перед ним, улыбаясь, стоял шофер, с которым они познакомились вчера на берегу реки. И, как и вчера, Саша позавидовал его загару.
— А мы с товарищем Огурешиным в город катим, — сообщил шофер. — Нас срочно вызвали на бюро. Сам он в правлении сидит, по телефону названивает, а мне велел переодеться, чтобы все чин чинарем. Сколько времени сейчас, не знаешь?
— Половина десятого, — ответил Саша.
— Тогда успею. Ты на Украине не был, слушай?
— Нет. А что?
— Там, говорят, закон такой, что с шестнадцати лет замуж выходить можно. А у нас — с восемнадцати. Не слыхал? — Шофер сунул Саше под нос раскрытую коробку «Казбека». — Закуривай!
Тонко запахло табаком.
— Спасибо, не курю, — отказался Саша, взглянув на черный силуэт скачущего горца. — На Украине — вряд ли. Хотя и может быть… А вот в Средней Азии — там-то наверняка! Тебе со знающим человеком поговорить надо. С юристом.
Шофер сунул папиросную коробку в карман и вздохнул.
— Не куришь, значит? Это хорошо, здоровье целей будет, дольше проживешь на свете. Лет сто, а? Как на Кавказе! У нас сам товарищ Огурешин юрист. Университет заочно по этому делу кончил, и «ромбик» есть. С гербом, все как полагается. Был у нас освобожденным секретарем парткома и учился. Правда, я тогда еще пацаном был, но помню… Я к нему обращался с этим вопросом, да только он смеется. «Приспичило?» — спрашивает. Хочу сегодня с ним насчет вас поговорить. Идет?
— Попробуй, — улыбнулся Саша.
— Я к этому делу Ксеньку думаю подключить и бабку Андросову — она у нас передовая, депутат. На третий срок недавно избрали. Прямо в дороге начну с ними разговаривать, — подмигнул шофер. — Чтоб не скучали!
— Давай, — согласился Саша.
— А быть сегодня дождю, — задрав голову и глядя на облака, предположил шофер. — Видал, как ласточки к земле жмутся? И радио обещало. Они там, конечно, врут часто, но врут-врут, да и правду скажут. Я тебе точно говорю — быть!
— У вас лошади есть в колхозе? — спросил Саша.
— А как же! Да что лошади… Ты спроси, чего у нас нет! Мы, брат, миллионеры, понял? Таких, как мы, в области всего шесть, да и по стране не так уж много…
