Многочисленные Габсбурги – братья, кузены и влиятельные протестанты, решившие сделать ставку на Матьяша, – вытягивали шею, чтобы рассмотреть могучие башни и желто-черные шелковые флаги Габсбургской империи, развевающиеся над венгерским королевством.
– Посмотри на внутренний двор! – восхитился эрцгерцог Максимилиан, еще один Габсбург, брат Рудольфа II, решивший оказать поддержку последнему Матьяша.
Сын эрцгерцога Фердинанда бросил камень в дворцовый колодец.
– Он что, бездонный? – спросил мальчик, не услышав после этого ни звука.
И лишь после этого из глубины донесся чуть слышный плеск.
– Почти, – улыбнулся его сопровождающий. – До воды здесь больше восьмидесяти локтей.
Эрцгерцог отвел сына в сторонку.
– Не подходи больше к колодцу, ты меня понял?
Он хотел, чтобы старший сын запомнил день коронации, а Матьяш запомнил присутствие его сына, но по спине у него пробежал холодок, когда он представил такую глубину.
– Сначала он выбросил ее из окна, – послышался рядом чей-то голос. – Но она вернулась…
Рассказ о дочери цирюльника уже становился легендой.
Гости столпились во внутреннем дворе, и, как часто бывает в таких случаях, их разговоры касались самых разных тем. В такие вот моменты обычно выковываются союзы, но хватает времени и на сплетни.
– Он действительно изрезал ей лицо и выбросил ее из окна?
– Я слышал кое-что похуже. Он взял девушку силой, а потом убил. Порезал на кусочки и плакал потом над ними, как ребенок над поломанной игрушкой.
– Будь он проклят! И Рудольф ничего не предпринял?
– В отношении своего сына-бастарда? Он держит его в Рожмберкском замке. К нему пускают только врачей и прислугу.
– Может, король думает посадить его на какой-нибудь трон – у Рудольфа на такое ума хватит…
– Отвратительное деяние! Такой камень на отцовское сердце… Король, должно быть, места себе не находит от горя.
– Говорят, он пытался покончить с жизнью, перерезав запястье осколком стекла.
Многое из того, что там говорили, было правдой. Рудольф II и впрямь заперся в граде, отставив там министра Румпфа и поручив ведение внешних дел своему слуге, Филиппу Лангу. Его ближайшим поверенным стал конюх, который, как утверждали некоторые, принял в свою постель Анну-Марию Страда. А по темным коридорам града бродил старый беззубый лев.
Какой контраст с Матьяшем, пятнадцать долгих лет сражавшимся с турками! Сегодня ему предстояло надеть корону, которую он заслужил по праву.
Сам Матьяш и его свита спустились из замка к собору Святого Мартина. Венгры приветствовали его радостными криками. Они склоняли головы перед человеком, добившимся мира с турками, человеком, которому вот сейчас предстояло стать их королем.
Брат Рудольфа поднялся по ступенькам, подошел к помосту и остановился перед епископом Эстергомским, облаченным в мантию с горностаевым воротником. Стоявший рядом венгерский палатин, лютеранин Иштван Иллешхази, чувствовал себя неловко, и его бархатное одеяние провоняло потом.
«Наверное, думает, что я казню его первым же своим указом», – усмехнулся про себя Матьяш, поглядывая на злосчастного Иллешхази. Прекрасные одежды протестанта были испорчены запахами пота, чеснока и красного вина, сочащимися из его кожи. Неподходящая конституция для человека столь богатого и могущественного…
Католический епископ возложил тяжелую золотую корону на голову нового короля Венгрии, и Матьяш выпрямился под крики «да здравствует король!». Затем сел на гнедого коня, подобрал свое монаршее облачение, проехал через ворота святого Михаила к передней городской стене и приблизился к Коронационному холму.
Сидя верхом на гарцующем жеребце, новый король принес коронационную клятву и направил острие меча на север, юг, запад и восток, выказывая решимость защищать всю Венгрию и ее народ.
Мягкая земля налипла на кончик сверкающего лезвия, и Матьяш улыбнулся. Рудольф сам выкопал для себя могилу.
Венгерская корона была первой из многих, носить которые предстояло Матьяшу. Ждать других ему придется недолго. С новыми союзниками он войдет в Прагу и займет трон императора Священной Римской империи.
Солнце пригрело голову молодой целительницы, коротко постриженные волосы которой блестели в ярком свете летнего утра. На коленях у нее лежала толстая книга, раскрытая на цветной странице с изображением лекарственных трав и описанием снадобий. Легко и бережно, словно лаская, она скользила пальцами по строчкам загадочного текста, то и дело поднимая голову и поглядывая на ботанический сад его величества.
Травяные настои и лекарственные вытяжки разукрасили ее пальцы во все цвета радуги. Хотя лично она и не представала перед королем, одно из ее снадобий излечило его в этом году от болезни печени. В благодарность его величество никогда не спрашивал, кто она и откуда. Все знали, что она – любящая супруга Якоба Хорчицкого и работает вместе с ним, создавая лекарства, исцеляющие как богатых, так и бедных.
Молодая женщина посмотрела на свои испачканные руки – руки, которые могли наконец помогать больным. Почувствовав тепло солнца на коже, она с благодарностью огляделась.
