Невеста Солнца полностью

Царь также был облачен в одежду из кожи летучей мыши, необходимую для свершенного им переходу по «путям ночи», но из-под этого временного наряда виднелись надетые на нем царская мантия и золотые сандалии. Его бесстрастное и строгое лицо было открыто. Оно сохранило прижизненный коричневатый оттенок кожи. На черных, как воронье крыло, волосах не было ничего, кроме ланту, легкой короны, подобной той, которую надели на голову Марии-Терезы; но корона царя была украшена двумя перьями коракенке. Не то стражи Храма Смерти поместили под мертвенные веки царя блестящие стеклянные шарики, не то люди, бальзамировавшие его труп, обладали удивительным секретом сохранения блеска человеческих зрачков, — так или иначе, но Марии-Терезе казалось, что мертвый монарх смотрит на нее до ужаса живым взглядом. Царь сидел в очень естественной позе, положив руки на колени. Молодой девушке казалось даже, что он дышит: до такой степени этот труп был похож на живого человека[23]. Вопль ужаса вырвался у Марии-Терезы, но его услышал лишь маленький Кристобаль — в этот миг мамаконас приблизились к мумии в двенадцатый раз, их пение и аккомпанемент флейтистов зазвучали еще громче, и в Доме Змея ничего нельзя было расслышать, кроме этого варварского, терзающего слух шума.

Находившиеся здесь индейцы в свою очередь начали дико вскрикивать и раскачиваться вправо и влево, подражая движениям трех стражей храма. Мария-Тереза продолжала смотреть на мертвеца — не только потому, что не могла отвести от него взгляд, будучи как бы загипнотизирована, но и потому, что не хотела смотреть на жрецов в красных пончо. Она чувствовала, что если ее взгляд оторвется от мертвеца, то неминуемо упадет на друзей и выдаст их.

Мария-Тереза уже наполовину ушла в идею смерти; ей казалось, что земля, которая должна задушить ее, уже овладела ее телом, оставив свободной только голову. И Мария-Тереза, погружаясь в беспредельный ужас, все же испытывала особый страх при мысли, что голова ее невольно повернется в сторону тех, кто еще может ее спасти, и укажет на них фанатической толпе. И потому, пред лицом смерти, она старалась поддаться гипнотическим чарам трупа. А индейцы, видя, что чудо свершается, что Мария-Тереза переходит в объятия смерти, усматривали в этом проявление божественной милости.

Гуаскар поднял правую руку и сделал какой-то знак двумя пальцами. Воцарилось полное молчание и толпа застыла в совершенной неподвижности. Три уродливых черепа приблизились и указали обреченным на смерть мамаконас на пустовавшее место золотого трона. Мамаконас тотчас воскликнули на языке аймара, обращаясь к Марии-Терезе:

— Ну, Койя, пойдем! Будь счастлива и покорна, царь призывает тебя!

И, подняв ее, они отвели Марию Терезу на свободное место рядом с покойным царем Уайной Капаком, сыном великого Тупака Инки Юпанки. И когда это было сделано, она оказалась сидящей как раз напротив красных пончо.

Мария-Тереза закрыла глаза, чтобы избежать ужасной необходимости видеть рядом с собой, на том же троне, мертвеца, который должен был унести ее в землю, а также — чтобы не видеть тех… красных пончо, — не видеть их… ибо она все отчетливей сознавала, что если ее глаза встретятся со взглядом Раймонда или отца, она разразится рыданиями, как безумная бросится бежать к ним либо, наконец, крикнет им что-нибудь такое, что их всех погубит. Но несмотря на опущенные веки, несмотря на то, что она казалась обращенной в мумию, подобно сидевшему рядом царю, Мария-Тереза была прекрасно осведомлена обо всем, происходившем вокруг. Маленький Кристобаль наблюдал за залой поверх обнимавших его рук сестры и рассказывал ей обо всем тихим шепотом, — таким тихим, что Мария-Тереза едва ощущала его дыхание, теплой струей поднимавшееся вдоль ее обнаженной шеи.

— Раймонд поднял голову… и папа тоже… папа сделал какой-то знак… но об этом нельзя говорить…

Мария-Тереза положила на губы ребенка свою дрожавшую руку, и он понял, что следует замолчать.

— Итак, они здесь! — думала Мария-Тереза. — Что они намерены предпринять? Что они могут сделать?..

Это ужасно! Они здесь, но они скрываются, они бессильны!.. Не будь они бессильны, не прятались бы! Они явились бы сюда с полицией… с солдатами!.. Этого Мария-Тереза никак не могла понять… Зачем они скрываются, если хотят ее спасти?! Неужели индейцы стали хозяевами края?!.. Мария-Тереза вспомнила о революции, о генерале Гарсии, который просил когда-то ее руки. Почему они не обратились к генералу Гарсии? Он поспешил бы к ней на помощь со всей своей армией… Что они думают предпринять, прячась под своими красными пончо? Что могут они сделать для нее в окружении всех этих людей, желающих ее смерти? Но очевидно, что у них должен быть какой-то план…

Мамаконас пели: