Больше она никому не причинит вреда.
Больше этот ребёнок никого не убьёт.
Порой образ иномирного создания, поджидавшего его в глухой лесной чаще, вытесняло другое — создание ещё более странное, диковинное, чем все пришлые вместе взятые. Сиротка Филиппа. Воспитанница обители. Девица скромная и тихая.
По крайней мере, такую обещали ему её опекуны.
— Я наведывалась к Филиппе каждый месяц и могу с уверенностью вас заверить, моя племянница — сущий ангел, — не уставала твердить баронесса.
Что ж, в первую встречу с сироткой Мэдок тоже так решил — леди Шиллу заменит существо кроткое и покорное. Он даже успел порадоваться: о пятой наине можно будет не волноваться. Она не станет истерить, как Паулина, которую после появления в его доме других невест будто подменили. Не будет прыскать со смеху по поводу и без, как леди Ротьер. Не станет добиваться его внимания, как Марлен и Винсенсия. Просто не отважится.
Ему нужна была девушка тихая и незаметная, носительница Чистой крови, которая во время Беспощадной охоты не будет создавать проблем.
И что он получил?
Уже в карете, когда покидали пределы Шарха, герцог понял, что сиротка не так проста, как кажется. Один мятежный взгляд чего стоил! А её разглагольствования по поводу того, что в гробу она видела замужество с хальдагом?
И ведь как искренне, шерт побери, прозвучало! Действительно там и видела. Почему-то герцог ей сразу поверил.
И почему-то это его разозлило, вместо того чтобы обрадовать: она ведь тоже ему не нужна. Но чувство было такое, будто по груди полоснули чем-то острым.
Независимая и самодостаточная воспитанница обители? Нет, о таком он прежде не слышал.
Наверное, винить за это следовало её мятежного отца. Одна кровь. Один гнилой род.
Плод больной и противоестественной любви.
Он не имел на Филиппу планов. Вообще никаких. Просто она была единственной девицей с Чистой кровью, которую удалось так быстро найти и выкупить.
— Как прошла охота? — прервал размышления хальдага голос друга.
Матис д’Энгиен сощурился, вглядываясь в лицо де Горта, пытаясь понять, о чём он думает и почему такой хмурый сегодня.
— Как обычно. — Мэдок пожал плечами и залпом опрокинул в себя остатки вина. Потом потянулся к приставленной к креслу бутылке, чтобы снова наполнить бокал и передать её Матису, который, не имея бокала, приложился к узкому горлышку бутылки. — Я выследил и убил нэймессу.
— Я о другой охоте, — хохотнул д’Энгиен, вытирая тыльной стороной ладони рот. — Удалось выкупить сиротку?
— А то! — Де Горт негромко хмыкнул и снова поймал себя на том, что думает о Филиппе.
Слишком дерзкая, слишком самоуверенная. Желая её проучить, приструнить, сказал, что придёт к ней ночью. Подействовало. Девчонка явно занервничала. А он, глядя в её мятежные глаза, такие светлые, почти прозрачные, скользя взглядом по закушенной в немом протесте губе, по возмущённо вздымающейся небольшой округлой груди, вдруг понял, что действительно придёт.
Не чтобы проучить, а потому что, как ни странно, сиротка его зацепила.
А ещё каким-то немыслимым образом она понравилась Мороку, которому в принципе никто не нравился, а наины так вообще раздражали.
Видимо, вейр разделял чувства хозяина.
Словно прочитав его мысли, пёс поднял голову, посмотрел на своего господина, и тут же, вздохнув, опустился обратно. Прикрыл глаза и, кажется, снова задремал.
— И как она тебе?
— Этого я ещё не успел понять.
— Красивая? — продолжал допытываться Матис.
— Смазливенькая.
— Лучше, чем Шилла?
Мэдок на миг задумался, а потом невольно улыбнулся:
— Однозначно интереснее. Вот только мне сейчас не до интересных женщин.
— Знаю, знаю, всё, что тебя волнует, — это трон Харраса, — делая ещё один глоток, хмыкнул Матис.
— И тебя он тоже должен волновать.
Светловолосый хальдаг вытянул ноги, едва не задев подошвами сапог каминную решётку.
— Я не настолько самоуверен и реально оцениваю свои возможности. Мне с моими девочками не победить в Беспощадной охоте. Но, может, тебе, Мэдок, повезёт с твоей сироткой…
— Дело не в везении и не в сиротке, — хальдаг жёстко усмехнулся. — Я так или иначе стану Каменным королём.
В ответ на это заявление д’Энгиен закатил глаза:
— Если тебя раньше кто-нибудь не прибьёт. Или не уберут какую-нибудь из твоих наин, как было с Шиллой. Ты уж береги их, дружище.
— Я так и собирался. — Де Горт снова улыбнулся, но на этот раз улыбка вышла искусственной.
Доказать, что леди Озертон неспроста упала с лошади, не удалось, но Мэдок был уверен — это было предупреждение. Ему. Чтобы отказался от участия, чтобы не претендовал на трон.
Отказываться он не собирался, но впредь решил быть осторожнее. У него немало врагов, не желающих видеть его в правителях. И самый главный, заклятый, непримиримый — Каменный король.
Который сделает всё возможное, чтобы не отдавать ему свой трон.
— Что там Паулина, психует? — Вернув приятелю бутылку, Матис заложил руки за голову.
— И психует, и ревнует, — досадливо поморщился Истинный.
— А вот не надо было обещать ей руку и сердце. Достаточно и того, что ты уже успел ей дать. И не раз, — хохотнул хальдаг.
— Я ей ничего не обещал.
