— Опять странное возмущение. Знаешь, раньше, когда эта дрянь выплескивалась и из нее перли твари, было проще. А сейчас какое-то затишье — и понимаешь, что грядет что-то, и не можешь понять, что.
— Что еще? — Эва пристально смотрела на него. — То, что сказала Моргот? Как это может быть связано с исчезновением Сейлора? И, кстати, когда мы пойдем к Моргот?
— Не так быстро, мейра, — хмыкнул Энгвард, бросив на нее взгляд. — Моргот теперь два дня проспит.
— Откуда знаешь?
— Был у нее, — коротко ответил он и добавил: — Еще я видел Гойрана. Гой передал, что у них с Ноэль все хорошо.
— Хммм, — Эва откинулась назад, молча обдумывая что-то.
Потом резко подалась вперед, взяла светящийся кристалл и положила перед ним на стол. Энгвард непроизвольно напрягся, а она сердито уставилась на него и выдала:
— Это чтобы носил в кармане! Или на цепочке на шее, понял?
Снова отодвинулась и добавила, поджимая губы:
— Я ведь не всегда могу быть рядом, а ты ходишь неизвестно где. В общем! Носи с собой, и точка.
Он колебался. Хотелось наорать на нее, чтобы не дурила и не своевольничала. Выбросить камень к чертовой матери, а ей запретить расходовать на это свою энергию. Но в ее глазах сейчас горело что-то такое… Энгвард не смог отказать.
— Ладно, считай, что уговорила.
Протянул руку и забрал камень в ладонь.
Ну наконец-то! Упрямец непрошибаемый. Эва выдохнула с облегчением и уже другим тоном спросила:
— Завтра чем займемся?
— Я планировал в Хранилище…
— Я с тобой!
Со стола они убирали вдвоем, это вышло спонтанно. А потом перебрались в спальню. И пока он стаскивал рубашку, Эва уселась на кровати, подобрав под себя ногу, и стала перебирать кристаллы, что он принес. Камни были как на подбор — крупные, прозрачные, без пузырей и сколов. Идеальные.
Наконец собрала все и понесла в шкаф на свою полку. Туда, где лежало теперь ее нижнее белье. Ну, просто на этой полке места было больше. И вдруг поймала на себе его горячий взгляд.
— Что? — проговорила, чувствуя, как жар начинает заливать и ее. — Эти я заряжу, и будут сменные.
А он внезапно оказался рядом, притянул ее за плечи.
— Эва.
Звякнула золотая цепь, стягиваясь вокруг ее талии, все вдруг стало ощущаться остро. Да, она знала, что так будет, и потянулась к нему сама. И опять поцелуй принес обжигающий огонь. А после он выдохнул ей в губы:
— Не вздумай.
— Это мы еще посмотрим.
Ночь прошла… почти спокойно.
Утром по плану было Хранилище, но прежде чем идти туда, они выбрались в город.
День был ветреный и морозный, но солнечный. А после холодного синеватого магического света солнышко, даже северное, казалось ласковым и теплым. Хотя грело оно чисто условно.
Но даже это было приятно.
Просто пройтись по улицам, подышать воздухом, прежде чем они засядут на весь день в Хранилище. Потому что вопросов было много, а теперь ему нужно было проверить еще некоторые свои иррациональные подозрения. Но ради этого он, может быть, и не стал бы выбираться в город.
На самом деле Энгвард хотел заказать подарок для Эвы. Украшения. Но об этом он пока молчал, пусть будет сюрпризом. Ну а еще, конечно, приобрести цепочки.
Это был базарный день, на улицах полно людей. Его мейра шла рядом, меховая куртка расстегнута, глаза блестят, щеки раскраснелись. Перед лавкой артефактора, работавшего по золоту, он придержал ей дверь. Звякнул колокольчик, пожилой мужчина в кожаном переднике вышел навстречу. Энгвард заказывал у него несколько вещей, мастер сразу узнал его и поклонился.
— Что желает глава ордена Стражей?
Тут уж Энгвард пропустил Эву вперед:
— Покажите госпоже цепочки для подвесок.
А пока Эва выбирала цепочки, которые ей показывала дочь хозяина, он отозвал мастера в сторонку и на словах объяснил, какие именно хочет украшения и незаметно передал мешочек, в котором было семь самых красивых камней. Артефактор приоткрыл мешочек и беззвучно ахнул:
— Слезы Хаоса!..
Энгвард знаком показал молчать, а сам направился к Эве.
— Выбрала?
— Да, — она отодвинула в сторону три цепочки из шести. — Вот эту, эту и эту.
— Угу, — кивнул он. — Давайте все.
Когда они выходили оттуда, мейра тихонько шипела, что он разбазаривает деньги, а он широко улыбался, косясь в сторону. Теперь можно было возвращаться, но он хотел еще зайти на рынок и взять для Эвы сладких пончиков.
На рынке народу было еще больше, а в рядах так и вовсе не протолкнешься. Но им не нужно было в ряды. Лавка, где прямо с пылу с жару продавались сладкие пончики, была недалеко от входа. Они уже подходили, когда ее окликнули:
— Мейра Эва?!
— Эва Ратмар, ты ли это?!
Эва обернулась. Мейры, трое, она прекрасно знала всех троих. В первый момент, конечно, сердце ёкнуло, вспомнилось, как на нее смотрел Норис. Но она взяла себя в руки и помахала им:
— Приветствую, мейры!
Они уже подошли и, улыбаясь, стали здороваться за руку, крепко, по-армейски. А главное, без того выражения скорби на лицах.
— Какими судьбами здесь? — спросила Эва. — И как-то вас тут много, парни, мобилизация началась, что ли?
