До пятой теплицы оставалось метров двадцать. Пропустит барьер Блэра или нет? Смогут ли преодолеть заслон обезволенные им воины, или защита Авроры сработает вновь?
Все это было неважно. Они готовы, и лучшего времени для боя уже не настанет. Миротворцы не станут прятаться за стенами графской усадьбы.
– А арканов? – прохрипел кто-то из старшекурсников.
– А арканов встречаем с особым энтузиазмом, – договорил за Карпова Артур, выходя вперед.
План был до отвращения прост: отделить Блэра от его воинства и влить в драного принца столько Темной материи, сколько возможно.
Аврора – светлая, незапятнанная душа – не имела к ней прямого доступа. И потому вынуждена была довольствоваться «мирным» вариантом долгосрочного упокоения мятежного духа. Карпов же с принцем церемониться не собирался. Накопилось претензий.
Рыжая ворчунья верно подметила: поддавалась черная, мрачная энергия далеко не всем. Но Карпов ее более чем устраивал, и та охотно отзывалась. А поскольку он единственный имел иммунитет к внушению Блэра… Словом, с кандидатурой «барашка на заклание» вопросов не возникло.
И все-таки Валенвайд прав. Его резерв хиловат, надолго не хватит. А дань заплатить придется приличную. Быть Высшим магом и иметь доступ к Высшей магии – совсем разные вещи. Сам он не справится.
Но никто и не говорил, что Андрей будет один.
Брать венец было слишком рискованно. Одна оплошность – и им завладеет Блэр. Но нашлись в хранилище сорок-рагнаров и другие полезные побрякушки.
Среди них – три артефакта-передатчика времен Магического Рассвета. Они не накапливали энергию, лишь позволяли одному магу поделиться с другим. Открыть доступ к собственному резерву.
Риск был велик, но оправдан. Ромул, Артур и Фридрих вызвались добровольцами. Четыре крепких мага… Общего резерва должно хватить, чтобы создать адекватный противовес одному Высшему. Если не выходить за черту дозволенного, все останутся живы. Лишь прилично потрепаны и критически истощены.
Анна сотрет их в порошок, когда поймет, что проспала битву с Блэром. А затем скормит плотоядным шурхам. Начнет с Демона, а там – по старшинству…
Андрей прикрыл глаза, продолжая монотонно вышагивать вперед. Представил лицо пигалицы: раздувающиеся от гнева щеки, пылающие огнем черные бездны глаз, сжимающиеся кулачки… Пробуждение ее ждет специфическое. И он сделает все, чтобы вовремя вернуться и стать ему свидетелем.
Утром он никак не мог насмотреться на спящую занозу. Удивлялся, как такое хрупкое, бледное, утонченное девичье тело может вмещать в себя...
Пигалице тут не место. Война не для нее. Как бы Ани ни храбрилась, он видел: ее радует отсутствие шипа в унаследованном кольце. Все ее существо противилось обращению к Темной материи и кровавой дани.
Туман поднимался все выше, отделяя идущих миротворцев друг от друга плотными коконами. Путал, пугал, нашептывал... Кто тут охотник, кто жертва – уже и не понять.
Тяжелое дыхание леопарда, что слышалось сбоку, вдруг исчезло. Карпов огляделся: теплицы пропали из виду. Влажная трава сменилась прошлогодним хвойным опадом, под подошвами захрустели ветки.
Странно все это. Он точно шел вперед по дорожке – к пятой теплице, к заслону… Но сейчас его окружали чертовы елки, смыкаясь темно-зелеными стенами и уходя макушками ввысь, в самое серое небо.
– В России говорят, «один в поле не воин», – прошептал туман равнодушным голосом Блэра, холодом забираясь в ухо. – Как думаете, к лесу это тоже относится? Приятная встреча, князь Карповский. В храме вы сумели меня удивить. Хотя я полагал, что давно утратил способность удивляться.
31.3
***
Стоило резко сесть, как тошнота подкатилась к самому горлу. Гоблинские блинчики, это что, теперь так каждое утро будет?
От мысли о блинчиках замутило сильнее.
В груди скребло, голова раскалывалась, лицо пекло невидимым жаром… Наверное, я просто не выспалась: впервые за неделю встала с рассветом. Но Демон все равно умудрился умчаться раньше, словно здорового, крепкого сна в его рационе вовсе не числилось.
Я встала и резко распахнула шторы. Блэр! Пропал из «Энциклопедии»! Или умер, или женился. Если на Джине – то разницы никакой. Брак со златокудрой стервой смерти подобен. Хотя… эти двое определенно друг друга стоили.
Задумчиво погладила живот, и тошнота прекратилась. Волшебство какое-то. Я стала стремительно добреть, и на минуту мне стало жалко Раскову. Наверняка ведь принц ее «мотивировал» так же, как и меня. Грозил снова обезволить и творить всякие непотребства. Гадко это.
Розовые облака щекотали макушки ветвей, и те колыхались в ответ, радуясь новому дню. Обещая, что все будет хорошо. Все будет…
Приглушенный вопль, донесшийся с улицы, разбил вдребезги идиллический пейзаж. Кто-то кричал! От боли!
Я распахнула створки и свесилась из окна вниз. Никого. Только серый туман стелился над травой, скрывая все, что творится внизу. Не тот теплый, пушистый, молочно-белый, что создавала магия Авроры!
Внутри все похолодело и сжалось. Этот туман сотворил Блэр.
