Знала ли я, что пара глупых фраз, брошенных в адрес надменного профессора, так сильно испортит мне жизнь? Первый день учебы, а у меня уже есть собственный враг, поклявшийся сопровождать мучениями каждый шаг. И еще эта странная новая Академия, в которой у любого встречного по скелету в шкафу. Не успею разобраться с чужими тайнами к Рождеству – скорее всего, сама стану… этим самым… скелетом, в общем.
Пролог
Сил почти не осталось. Ноги подкашивались, организм был полностью обесточен. Высшая магия взяла свою дань, и меня мутило.
Результат оказался неожиданно хорош, только совсем не радовал. Я до последнего надеялась, что не получится. Малодушие… Глупость… Любовь…
Кажется, я вложила весь магический резерв в один удар. Хватит ли мне тех крупиц, что блуждали на кончиках пальцев, чтобы завершить начатое? А силы воли?
Переборов слабость и тошноту, я опустилась на колени и провела ладонью по еще теплой щеке. Величественной мраморной статуей
Он пришел, чтобы меня забрать. Увести за собой в мрачные чертоги. Чтобы я встала королевой рядом с ним, творящим новую, великую историю…
Он звал. Но я за ним не пошла.
Жадный, избалованный, надменный… Как же я злилась на Блэра, возжелавшего всего! И целого мира, и власти, и безграничной силы, и… меня. Для полного комплекта.
Он не мог внушением заставить меня пойти с ним. И не хотел опускаться до угроз и шантажа. Августус уважал меня – одну из немногих в этом мире. Несмотря на разницу в магическом потенциале, называл, посмеиваясь, достойной соперницей. И сейчас я понимала, что он имел в виду.
Сила, заключенная в слабости. В хрупком девичьем теле, однажды подарившем ему невинность. В щедром сердце, способном испытывать столь сильные эмоции в отношении столь неподходящего кандидата…
– Я всегда буду любить тебя, – бормотала, не замечая, как слезы скатываются с щек и обиженно, никем не стертые, падают на белое платье. – Любить и верить, что осколки наших душ найдут друг друга. Обязательно найдут. Когда-нибудь… В другое время, может, даже в другом мире. Притянутые последней каплей дикой магии, разделенной надвое навечно. И
Замерзшими от страха пальцами я начертала на высоком гладком лбу ритуальный узор. Воздух под ладонью горел и искрился золотом. Торопливо, опасаясь передумать, я стянула с его крепкой, но изящной руки перстень. Как у всех приличных Темных магов, у Блэра имелся жезл-талисман с встроенной иглой.
Быстро проколола свой пальчик и вернула кольцо на место. Теперь завершающий аккорд… Я размазала красную каплю по магическому символу на застывшем лице и забормотала слова, вычитанные в дневнике моего прадеда. Он был известным коллекционером древних обрядов, связанных с операциями на духе, – фамильный дар обязывал.
– Я, Аврора Воронцова, первая этого имени, сим ставлю запирающую печать. Заклинаю тебя своим духом, даром, кровью, памятью… Не покидать бренного тела. Плоть станет вечной тюрьмой для мятежной души. Богиня Судьба нам свидетель. Да будет так!
Рядом мельтешил Роджер, возмущенно махал руками. Не одобрял, это и молодому морфу понятно. Призрак что-то кричал, но я не слышала. Уши заполнял давящий гул и взволнованный звон.
В конце концов, я не выдержала и громко всхлипнула. И – уж терять гордость, так терять – вытерла шмыгающий нос рукавом. Имела право. Мне всего девятнадцать лет, а я только что убила любовь всей своей жизни. И больше никогда не увижу его пронзительно бирюзовых глаз.
Глава 1. Наследница проблем
Я стряхнула с себя сон и потянулась на подушке, с неодобрением поглядывая на витраж в нашей спальне. Нет, это решительно никуда не годилось! Унаследованные воспоминания Авроры находили брешь в моем организме и вползали в сознание по ночам. Настойчиво, нагло, без приглашения!
Так что по утрам приходилось напоминать себе, что у любви всей
Хоть эти двое и являлись, как недавно выяснилось, дальними (очень дальними!) родственниками. Но «дядюшка Авик» ничего, кроме сомнительных огрызков дара внушения, в наследство своему сильно внучатому племяннику не оставил. То ли дело Аврора… Моя пра-пра-пра – сколько же там «пра»? – бабушка… Одарила, так одарила!
Сегодняшний сон мне категорически не понравился. Выглядело так, будто графиня Воронцова не изгнала дух Блэра из тела, обрекая на вечные скитания, а, наоборот, заперла внутри. И печать сверху навесила… Сильную, древнюю. Замешанную на ее крови, даре, духе и памяти. А затем завещала мне частички всей этой радости в наследство.
До чего же подозрительно это все выглядело! Так и грозило ворохом неприятностей! И как Судьба согласилась на столь сомнительную сделку?
Занятия возобновились на прошлой неделе. Карпов вернулся тогда же. Впрочем, времени поговорить с крестным он до сих пор не нашел, а я не собиралась его торопить. Хотелось еще немого пожить. Чем дольше, тем лучше.