– Ты не ослышался, Андрей. Хотя Дэн дал клятву о неразглашении, но по его рассказу можно было понять сразу, о ком идет речь. Так вот, когда в руки моего сотрудника попала копия ауры твоей невесты,то oн с уверенностью сказал, что он принадлежал той самой девушке, жившей у леди Теоны Вайтер.
– Неужели ты нашел её, Иван? - вскочив, я схватил друга за руку и сильно затряс. - Но подожди, как она может обладать таким редким даром? Отец, наверняка, мне написал бы об этом перед смертью!
– Да тише ты, оголтелый, я ещё не закончил… В ближайшее время собираюсь посетить леди Теону Вайтер и побеседовать с ней, а пока дал своим ребятам задание – найти все её связи.
Тут дверь кареты открылась.
– Господин граф, вы испугали меня. Кричу, кричу, а вы словно заснули. Думал, произошло что! – выпалил мой кучер, выдыхая с облегчением. – Мы прибыли в Кхару и стоим перед главными дворцовыми воротами.
– Так в чем же дело? Заезжай.
Кучер замялся.
– Нам нет туда хода, мы можем въехать только с разрешения короля. Видите будку стражника? Вам туда.
Я вышел из кареты.
– Жди тут, потом отправимся в предоставленный мне особняк.
Кучер, работавший еще у отца, понимaл меня с полуслова.
***
Пролетело полгода после того, как я впервые оказался в столице гномьего государства в городе Кхаре. Все те предостережения, о которых мне говорил Иван Смирнов, пришлось испытать на своей шкуре. Уже чуть позже через баронета, который учился у меня в магической академии и был предан за помощь, оказанную ему, я узнал, причину отправки в такую даль.
У Алексея II были на меня свои планы. Принцесса Кара,третья дочь короля Санкаты Доминика I, увидев меня на одном из балов, влюбилась и решила женить на себе. Учитывая то, что характер принцессы был не просто плохим, а отвратительным,то отец за свою младшенькую отдавал один из рудников, добывающих драгоценные металлы. Это была хорошая сделка для Алексея II, надеявшегося прибрать к рукам такое бoгатство, но не для меня. Я не хотел быть разменной монетой в политической игре.
Первые три месяца я жил во дворце и только с разрешения короля гномов снял особняк в столице. Перед этим состоялся серьезный разговор с Домиником I. Король сидел в рабочем кабинете и недовольно смотрел на меня.
– Граф, мне сказали, что вы молодой перспективный человек, и я собирался объявить о вашей помолвке с Карой. Но, как выяснилось, вы избегаете встреч с ней. Неужели моя дочь вам не по нраву? Может, всё же объясните, в чем причина?
Его голос сочился ядом сарказма,и король не скрывал этого. Меня задел его тон, но я поcтарался взять себя в руки, чтобы спокойно объяснить любящему отцу, что я недостоин такой чести.
– Ваше величество! Кара милая и прекрасная девушка и в любом другом случае согласился бы стать её мужем. Но меня держат переделённые обязательства…, – ответил, смотря честными глазами на короля.
– Надеюсь, вы мне расскажете, о каких обязательствах идет речь?
– До этого я молчал, думая, что вы знаете о моей помолвке. А зная, как вы относитесь к семейным ценностям, честно сказать, опешил, когда вы намекнули о своих планах, - я старался говорить спокойно, с некоторым сожалением, чтобы ничто не казалось подозрительным.
– Вы сейчас шутите, граф?
– Ваше Величество, разве я могу позволить себе шутить? У меня есть документ – брачный договор, в котором есть запись о помолвке с баронессой Дариной Игнатьевной Черновой, подписанный еще моим ушедшим за грань отцом, - ответил я.
– То есть помолвка состоялась раньше того, когда вы узнали об отъезде?
– За несколько месяцев до этого, Ваше Величество, - я склонил голову.
– Идите, граф, хотя, постойте. Вы желали съехать из дворца в особняк, я даю разрешение.
В этот момент мне показалось, что не зря Иван хотел женить меня как можно скорее, намекая о семейных ценностях гномов. Ведь вспомнив его слова, я рассказал о брачном договоре.
Король пренебрежительно махнул рукой, отсылая меня от себя подальше. Α вечером его величество Алексей II прислал вестник. Не буду слово в слово повторять, сколько на меня вылилось грязных и нелицеприятных слов, а в итоге мне запретили появляться в Россе около десяти лет.
Я вначале принял все это слишком близко к сердцу, но вспомнил слова отца: «Всё, что не делается – всё к лучшему. Следовательнo, лучшее – неизбежно!».
Я выполнял свою работу, если можно было так сказать о той работе, которая заключалась в очередных донесениях королю Россы. За внешней торговлей следили мои помощники, а я в их дела старался не лезть, если не считать квартальные проверки.
Через два месяца после того, когда я был отлучен от двора, Иван прислал мне видеосоoбщение, на которое требовалoсь немалое количество магии. Пока я открывал вестник, сердце быстро и громко билось в груди, ожидая любого подвоха.
