Взгляд вампира чуть потух, но улыбка осталась на его красивом лице.
— Удиви меня, — попросил он. — Тебе не понравилось?
Меня подмывало ответить, что «понравилось — не понравилось» никак нельзя использовать по отношению к тому, что мне пришлось пережить, но это однозначно перешло бы в восхваление вампира, а у меня была другая тема для разговора.
— Я хочу поговорить о другом, — я отвела взгляд, потому что, глядя прямо в глаза, сказать это было сложно. — С тобой невероятно хорошо, это так. Ты и сам это знаешь. Но я… я всё равно не люблю тебя.
Некоторое время вампир молчал, и я наконец решилась снова посмотреть на него.
— Знаешь, что сложнее всего? — спросил он, поймав мой взгляд. — Не свет, который доставляет нам массу неудобств, и не невероятное желание испить кровь тех, у кого она течёт. Вовсе нет. Сложнее всего то, что люди совершенно не понимают, что значит «мы живём долго».
Он поднялся с постели, совершенно не стесняясь своей наготы, и я подумала, что ему точно не пришлось сбрасывать фунты перед тем, как его укусил вампирский король. Он застыл в идеальном промежутке времени, слишком красивый, чтобы быть настоящим. Я буду меняться, как менялась и до этого, постепенно постарею, а он останется таким.
На мгновение в голову влезла непрошенная мысль про Лесию, которая оставалась такой же, как и в молодости, но я её отогнала. Лесия была драконом. Драконы наверняка медленнее стареют.
— Мне сотни лет, моя королева, — Чича прошёлся по комнате. — Я видел столько всего. В меня было влюблено множество женщин, но я ни разу не был сам влюблён. Сейчас я совершенно готов к тому, что мне придёт ответ за эти столетия. Я упиваюсь своим чувством к тебе больше, чем твоей невероятной кровью. И мне вовсе не требуется произнесение вслух того, что я знаю и так. Ты не любишь меня. И не полюбишь. И это несмотря на то, что в твоих глазах я вижу восхищение даже сейчас, а твоему телу нравится всё, что я могу с ним сотворить.
Я хотела возмутиться, но закрыла рот. В чём он не прав?
— Я знаю, кого ты любишь, и знаю, кто вылечит своё сердце, — продолжал Чича. — Я видел такое множество раз и не ошибусь из-за того, что ты стала для меня тем самым светом, что заставляет меня чувствовать себя живым. Но сейчас ты моя, и мне достаточно этого.
Я прямо расчувствовалась. Прозвучали слова Чичи ужас как странно, да ещё интрига такая, будто он видел, в кого я влюблюсь, когда я до сих пор не могу забыть Даррена!
— Ты ведь не вспоминала о нём и своём разбитом сердце ночью, верно, — Чича подошёл ближе к кровати и опёрся на колено. Он словно мысли мои читал! Я кивнула. Не вспоминала. Что там Даррен, я имя своё не забыла чудом! — Вот я и предлагаю закрепить результат.
Я хотела сказать: «Какое ещё закрепление, уже почти утро, похороны!»
Я почти сказала: «Если только быстро».
Но на самом деле я молча всей собой потянулась к вампиру, который обнял меня прежде, чем уронить обратно на перину.
Королева Иссабелия (Астаросская) Интийская
«Здесь будут мемуары, возможно, даже Тайные, если будет время его вести».
На похороны мы не опоздали лишь потому, что нас все ждали и без нас не выносили гроб. Вообще, похороны — это очень удручает, и не только из-за того, что кто-то умер. Все поголовно в чёрном — негде даже глазу отдохнуть!
За ночь гостей стало ещё больше, и некоторые меня порядком удивляли. Вот что, спрашивается, здесь делали сестры-змеи? Все пять штук в красивейших кожаных платья с чешуйками. Сомневаюсь, что они очень близко общались с Софи, хоть и жили с нами за стеной! Даже я с ними не общалась!
От инквизиторов были только мама и Клементина. С моим настоящим отцом рядом всё ещё стоял это нескладный вампир, и я наконец вспомнила кто это. Его полное имя я бы не выговорила, но я называла его Тон. Тот самый, которого я выкопала, а он потом уединился с Россой! Сейчас он выглядел чрезвычайно важным.
Росса, кстати, тоже была здесь. Прекрасная настолько, что я была уверена — она выдула бочку самого крепкого алкоголя, какой только водился в Калегосии! На меня она даже не смотрела. Видимо, Даррен по-прежнему интересовал её больше, чем Чича. Даррен стоял рядом с Наперстянкой, красные волосы которой были самым ярким пятном во всём тронном зале.
Я села на трон, Чича замер у его спинки. Флин с явным облегчением на лице уселся на трон пониже, и похороны начались.
Ну как похороны. С моей точки зрения, похороны — это когда гроб относят на кладбище и закапывают. Можно тут поплакать ещё, а потом пойти и поесть. Или в усыпальницу отнести — тоже вариант. А тут же гроб, наоборот, принесли в зал и поэтому все по очереди могли посмотреть на Софи и сказать, какая она была. Предположительно очень и очень хорошей, говорить что-то другое на похоронах как-то не принято.
