Кэм усадил бы ее на диван, но его изрезали кухонным ножом, который забрала полиция, чтобы снять с него отпечатки пальцев. Он внутренне содрогнулся, подумав о том, что могло произойти с Вайолет, если бы она была дома, когда появились взломщики.
Он перевернул валяющийся стул.
– Вот, милая, присядь, а я сам позвоню им.
В ее испуганных глазах Кэм прочитал благодарность.
– Правда? Я сейчас даже думать не могу, не то что с кем-то разговаривать.
Кэм связался по телефону с ее соседками, рассказал им о произошедшем и заверил, что сейчас все в порядке и слесарь уже ставит им новые замки.
– И не волнуйтесь о Вайолет, – добавил он. – Я заберу ее к себе.
Конечно, так и нужно поступить. Нет никаких сомнений на этот счет. Он не может оставить ее в разгромленной квартире, где ей вряд ли удастся уснуть. Разве хороший друг не предложил бы такое? Хотя ему не нравилось, когда кто-то гостит у него дома, потому что Кэм привык жить один Но ведь это Вайолет, а она ему почти как член семьи.
Какая жалость, что его тело находилось во власти чувств совершенно иного толка. Ему необходимо как-то обуздать свои гормоны.
Пока слесарь занимался замком, к Вайолет подошел один из соседей, дряхлый старичок.
– Ты в порядке, дорогуша? Я ничего не слышал. Я крепко спал, выпив снотворное, которое мне прописал доктор.
Она понимающе улыбнулась.
– Все хорошо, мистер Йетс. Я рада, что они не выбрали вашу квартиру. Как ваш бронхит? Уже лучше?
«Вайолет всегда переживает больше о других чем о себе», – подумал Кэм. Старик, улыбнувшись, слегка закатил глаза.
– Доктор говорит, мне надо бросить курить но зачем лишать себя удовольствий в таком возрасте? – Он перевел взгляд на Кэма. – А кто вы, молодой человек?
– Я…
– Это мой друг, – перебила его Вайолет.
Густые брови мистера Йетса поползли вверх.
– Твой парень?
– Вообще-то, я ее жених, – сказал Кэм, ощутив необъяснимую гордость.
Как бы глупо это ни было, учитывая их ситуацию, ему вдруг захотелось похвастаться перед этим старичком. «Парень» звучало слишком по-детски, «любовник» – и того хуже. Вайолет не из тех девушек, которые заводят любовников.
Сосед расплылся в добродушной улыбке.
– Мои поздравления. Вайолет самая добрая девушка, которую я знаю. Никогда не понимал, почему она еще не замужем. Вам очень повезло.
– Я знаю.
Когда слесарь закончил работу, а мистер Йетс добрел обратно до своей квартиры, Кэм провел Вайолет обратно к машине. Перед этим они вместе собрали маленькую сумку необходимых ей вещей, которые уцелели после погрома. Мысль о том, что ей придется носить одежду, к которой прикасался какой-то незнакомец, наверное, пугала ее. Ему самому она была неприятна.
Бледная Вайолет сидела в салоне, ссутулившись, ее пальцы нервно теребили ремешок сумки.
– Ты как?
– Даже не знаю, как тебя благодарить… – сказала она, сглатывая подступающие слезы. – И что бы я без тебя делала…
Кэм взял ее руку и нежно сжал.
– Для этого и нужны друзья. Вернее, фальшивые женихи.
Попытка пошутить не удалась. Вайолет выглядела такой хрупкой и ранимой, что у Кэма сжалось сердце. Наверное, в таком же состоянии она находилась после той ужасной вечеринки – одинокая, напуганная, потрясенная. Если бы только он смог защитить ее тогда. Вайолет почему-то вселяла в него желание надеть на себя сияющие доспехи и сесть на белого коня.
А еще – закинуть ее на плечо и закрыться с ней на несколько дней в спальне. А вот это уже проблема с большой буквы. Забрать ее к себе домой – правильный поступок. Конечно, он мог бы отвезти ее в отель, но Вайолет сейчас лучше не оставлять одну. Ее родители жили далеко, в Шотландии, так же как и ее брат с сестрами.
Кэм обязан побыть сегодня благородным рыцарем. Главное – не забыть об этом.
Вайолет не расплакалась только потому, что Кэм взял ситуацию под свой контроль. Она чувствовала его поддержку и заботу. Ее ошарашил вид разгромленной квартиры. Над ней будто снова совершили насилие. Какие-то незнакомцы ворвались в ее дом и рыскали среди ее вещей. Они видели прикрепленную к двери холодильника фотографию, сделанную в день рождения Стеф, на которой запечатлена Вайолет с соседками. Это значит, что однажды она может проходить по улице мимо грабителей, но не узнает их, а они ее – да. Она будто снова возвратилась в университетский кампус после вечеринки. Тогда ее обидчики тоже остались неизвестными. Кто-то прикасался к ее одежде, нижнему белью. Ее жилище осквернили так же, как когда-то осквернили ее тело.
Кэм продолжал иногда поглядывать на нее и гладить ее руку. Ее это успокаивало. От нее не скрылась тревога в его глазах. Думал ли он о том, что могло произойти, если бы она была в квартире одна? Как ей повезло, что Кэм проводил ее до двери. Хотя иначе и быть не могло. Сильные воспитанные мужчины, которые придерживаются старомодных взглядов, всегда так поступают.
Предложение остаться у него дома вполне разумно, учитывая их долгую дружбу. Но все же Вайолет не давал покоя вопрос: не помешает ли это им сохранить платонический характер их общения?
