– Вот тут ничего не могу сказать, Алексей Олегович. Об этом нужно спросить у нее.
Зацепин вышел из-за стола.
– Откуда вы узнали об этой истории?
– Его мать рассказала. Просила никому не говорить. Не хочет очернять светлый образ сына.
Следователь тихо выругался.
Он был расстроен. Ну еще бы. Только одно разгребешь, а другое уже в дверь ломится.
– А почему вы раньше об этом не вспомнили? – раздраженно спросил он.
– Даже не знаю. Мне сначала показалось, что это не имеет отношения к его смерти, а потом я подумала, что это тоже важно. Вдова Ильи Георгиевича сегодня утром покинула поселок. Насколько я знаю, она собирается вернуться в Тарасов. Я узнала об этом утром и вдруг вспомнила, что на наследство Шейнина теперь претендуют его мать, его жена и его сын. Но есть ведь еще и дочь, о которой ни Алла, ни Иван не знают. При желании она может легко втереться к ним в доверие и избавиться от них так же, как избавилась от своего папаши.
– Ну вы и накрутили, – простонал Зацепин. – Ну вы и…
Я достала из сумки бутылку с водой, сделала глоток и перевела дыхание.
– Но я облегчу вам работу. Если исходить из того, что Шейнина убила его дочь, значит, она в данный момент находится где-то неподалеку.
– Ха! – не выдержал Зацепин. – Почему бы ей не свалить отсюда подальше, а появиться спустя время, чтобы заявить о себе как о прямой наследнице?
– Да потому, что дело не доделано!
Зацепин вмиг стал серьезным.
– Продолжайте.
– В ночь убийства в номер Светланы Борисовны проник неизвестный. Она случайно спугнула его в тот момент, когда он был в спальне, где находилась Алла. После известия о смерти мужа ей потребовалась медицинская помощь, ее накачали успокоительным, она спала без задних ног. Светлана Борисовна решила не оставлять ее в таком состоянии и привела в свой номер. Может быть, в ту ночь к ним случайно забрел пьяный гость, но Светлана Борисовна утверждает, что дверь была закрыта на замок.
– Она ничего не путает? – прищурился Зацепин. – Возраст, стресс, полумрак…
– Все это мы с ней уже обсудили, – махнула я рукой. – Она почти не пила на свадьбе, кстати. И голова у нее варит лучше, чем у молодых.
– У кого-то был ключ от номера, – догадался Зацепин.
– Точно. Слушайте, Алексей, осталось самое главное, о чем я еще не рассказала. Если картинка не сложится, то я уйду и не стану больше мешаться под ногами.
Следователь сел на край стола.
– После того, как вы меня допросили, я пошла искать комнату Светланы Борисовны, чтобы проведать ее и Аллу, но не знала, под каким номером она находится. Я зашла на ресепшен и поговорила с администратором. Марина, кажется. У нее был порезан палец, она при мне заклеила его пластырем. Сказала, что поранилась ножом, и я не обратила на это внимания. А сейчас мы нашли осколки вазы, которые явно перекладывали из одного места в другое. Плюс фотографии со свадьбы, которые подтверждают, что Марина была в саду как раз в то время, когда убили Шейнина.
– Ну у вас и фантазия, – пробормотал Зацепин. – А если бы руку поранила жена-невеста или его юрист, вы бы тоже приплели их к этому?
– Если бы заметила их выходящими из-за угла, то несомненно.
– Вы и в Тарасове с такой скоростью работаете? – невозмутимо поинтересовался Зацепин. – Увидели на фото человека, быстренько свели одно с другим и готовы выдвинуть обвинения?
В этот момент я поняла, что теперь с меня точно хватит. Я взяла сумку и подошла к двери.
– Не буду мешать, – широко улыбнулась я. – Помните, я просила вас забыть о том, что говорила? Так вот, даже не вспоминайте. Идите своим путем. До свидания.
– Да стойте вы, господи!
Зацепин взглянул на фотографии. По мере просмотра его лицо все больше становилось хмурым. И не понять, от чего. То ли работы я ему прибавила, то ли действительно оказалась права.
Он не стал меня задерживать после того, как я сообщила ему, что уже сто лет как должна быть в другом месте. Но потом вдруг передумал.
– Я приглашу ее, – сказал он. – Но допрашивать ее будете вы.
Он ушел, а я осталась сидеть около окна. Я сделала все, что могла, но не чувствовала привычного облегчения. Мои предположения выглядели голыми, а обнаруженные улики могли оказаться ложными. Но тем не менее я нашла хотя бы что-то, что, возможно, могло пролить свет на ситуацию.
Зацепин привел Марину через пять минут. Пригласил сесть, предложил воды.
Заметив ее беспокойство при виде меня, объяснил, что я тут не просто так, а имею к полиции самое непосредственное отношение.
– Это какое же? – сразу улыбнулась девушка.
– Я частный детектив, – ответила я. – Вместе с Алексеем Олеговичем занимаюсь расследованием обстоятельств смерти Ильи Георгиевича Шейнина. И я хотела бы задать вам несколько вопросов.
Марина забросила ногу на ногу и сцепила пальцы рук. Один палец был заклеен свежим пластырем.
– Я все уже рассказала, – недовольно произнесла она и посмотрела на следователя. – Вы же сами со мной разговаривали.
– У нас еще остались вопросы, – пояснила я.
– Окей. Задавайте свои вопросы.
Я начала издалека. Возраст, адрес, семейное положение.
