Тихие аллеи санаторного парка уже тонули в вечерних сумерках, когда они подъехали к корпусу со львами и колоннами. Солнце медленно опускалось за реку, трогая нежными неяркими закатными красками кроны деревьев и крыши домов.
С участков тянуло дымом, где-то жгли палую листву.
Страшилин официально предъявил начальнику санатория свое удостоверение, сказал, что он приехал по делу об убийстве, и приказал вызвать Аристарха Горлова в приемную – в этом офисе обычно оформляли курортников на постой. За ним пошла дежурная медсестра, и вернулись они не быстро.
Аристарх Семенович Горлов, одетый все в тот же свой поношенный, застиранный, однако чистый спортивный костюм, медленно оглядел их с порога – Страшилина, Катю, свободный стул в центре комнаты.
– Добрый вечер, – произнес он.
– Аристарх Семенович, помните, вы просили нас найти убийцу вашего товарища Уфимцева? – спросил Страшилин. – Не был он вашим товарищем, Аристарх Семенович. А убийцу его мы отыскали.
– Да? – спросил Горлов.
– Вы же сами просили. Вы этого хотели?
– Да, – это «да» звучало уже по-иному.
Катя смотрела на старика. Какая же мука, мука, все эти допросы…
– Вы правда хотели, Аристарх Семенович?
– Да, я хотел.
– Вы желали, чтобы мы вас нашли?
Горлов глянул на Страшилина из-под своих кустистых седых бровей.
– Это ведь вы убили Уфимцева.
Катя слышала, как звенит-переливается эта могильная мертвая тишина. Потому что Горлов не кричал, не возмущался и не отрицал обвинение.
– Игуменья Евсевия дала на вас показания, – объявил Страшилин, не уточняя сути этих показаний. – И самое главное – Уфимцев не сразу умер, когда вы ударили его лампой. Он прожил еще несколько минут и написал кровью ваше прозвище, что было у вас в отделе ЦК, где вы работали у Уфимцева референтом. Ваше прозвище – «Матушка», Аристарх Семенович… Оно вам совсем, совсем не идет, просто насмешка какая-то, профанация, да? Но роль свою в этом деле сыграла. Вы покинули дом Уфимцева слишком быстро, вы даже не проверили – жив он или мертв и что там царапает пальцем окровавленным на полу.
– Он это заслужил, – Горлов произнес это так тихо…
– Не слышу. Громче.
– Он это заслужил. Он заслужил!
– Не кричите, Аристарх Семенович.
– Он заслужил, он… негодяй, вор, вор, подонок, старая мразь! – Горлов стиснул кулаки.
В запавших глазах его теперь сверкала ненависть.
– Я знал, что вы докопаетесь. Установите, найдете, что я работал с ним. И с этой старой лицемеркой! Благодетельница – игуменья… Я ждал, что вы вернетесь, что вы все узнаете.
– Мы узнали. Мы поймали убийцу, как вы и хотели. Вас. Вы ведь желали, чтобы мы вас поймали, Аристарх Семенович.
– Нет… то есть да… я знал, что это произойдет рано или поздно.
– За что вы убили Уфимцева? В общих чертах мы это себе представляем. Но мне нужен мотив. И я хочу услышать это от вас самого.
– Я… не хотел, я ничего не планировал, все произошло совершенно случайно.
– Верю вам. И как все это произошло там, в «Маяке»?
– Она, Алла, то есть теперь игуменья, выхлопотала мне путевку в санаторий. Мы встретились случайно в больнице – я ведь инфарктник, ну и она тоже еле хрипит, водянка ее душит. Она прикинулась этакой доброй самаритянкой – выхлопотала мне сюда путевку бесплатную. Швырнула подачку.
– Игуменья желала вам добра и здоровья, – сказала Катя. – Зачем вы так, Аристарх Семенович?
– А затем, что все это видимость одна, притворство. – Горлов сморщился. – Уж кто-кто, а я-то Алку знаю, сколько работали вместе. И мужа она своего до самоубийства довела.
– Но это же вы написали на них с Уфимцевым донос! – снова не выдержала Катя.
Страшилин ее не останавливал – спрашивай его.
