— Только не надо рассказывать про узурпатора, который ведет Империю к гибели! — торопливо перебила Ризель. — Про императора, ставшего воплощением распада и гниения всего того, что еще сто лет назад цвело и благоухало. Я знаю наизусть басни, которые так любят борцы за свободу!..
— Тогда мне остается лишь молчать, — покорно согласился Хаген. — Вы сами все сказали, Ваше Высочество.
Ризель с негодованием взглянула на своего почти что убийцу, и от внезапной догадки ей сделалось холодно. Он выглядел старым, но разве может пожилой человек взобраться на высокое дерево и просидеть там долгое время в ожидании, пока она придет? Был всего один способ проверить, справедливо ли ее предположение, и Ризель не собиралась медлить.
Колчан, который она сняла с тела Хагена, пока тот еще был без сознания, перевернулся. Стрелы одна за другой взмыли в воздух и застыли в непосредственной близости от лица того, кто выдавал себя за слугу. Ризель взглянула на них, задумчиво хмурясь. Где-то год назад ей попалась в руки любопытная книга… кто мог знать, что она окажется столь полезной?
— Фаби, подойди-ка сюда! — скомандовала принцесса. — У тебя не скоро появится шанс увидеть такое.
Хаген лежал неподвижно, вжавшись в землю. Стрелы висели в воздухе над его лицом: острия наконечников касались висков, скул, переносицы и подбородка. На самом деле точек было гораздо больше, но она решила выбрать самые важные — и по тому, как изменился его взгляд, поняла: не ошиблась.
— Стоит мне захотеть, и твоя физиономия украсится шестью неглубокими порезами, — сказала Ризель. — Сущий пустяк — заживут, даже шрамов не останется. Только вот сдается мне, ты после этого уже ни на что не будешь годен, Хаген… или на самом деле тебя зовут иначе?
— Имя настоящее, — еле слышно ответил мужчина. — Лучше сразу меня убейте.
Дело приобретало интересный оборот: на ее жизнь покушался не кто-нибудь, а оборотень-пересмешник. Магус. Изгнанник…
— Понимаешь, Фаби, если надрезать мышцы в этих местах, он уже никогда не сможет менять обличье, — сказала она, обращаясь к подруге. — Видишь, как высоко оборотни ценят свой дар? Превыше жизни.
— Выше его мы ценим только честь! — вновь послышался хриплый голос Хагена. — Твой отец лишил нас всего, оставив только месть, поэтому…
— Тише, тише, — мягко перебила Ризель, улыбаясь. — Ты говоришь, как мальчишка. Ну-ка, покажи мне свое настоящее лицо!
