Мгновение он смотрел на дорогую ткань словно в раздумьях, потом в несколько движений превратил рубашку в ворох лоскутьев — Эсме даже не заметила, как мелькнули его руки. Смысл происходящего оставался для нее в тайне, но потом железные пальцы магуса вновь стиснули ее щиколотку, и Крейн сказал:
— Сейчас будет больно.
«Больно? А что же было до сих пор?..»
Пальцы его свободной правой руки изогнулись, словно желая обхватить невидимое яблоко, а потом между ними мелькнула искра. Миг — и она разрослась, превратилась в сияющий огонек размером чуть больше косточки от вишни. Эсме зажмурилась и стиснула зубы.
«Только бы не закричать…»
Вытирая пот с ее лба, магус коснулся кожи Эсме — его пальцы были сухими и очень горячими.
— Почему «Крейн»? — пробормотала целительница. — Почему? Ведь Кристобаль Фейра… звучит… красивее…
— Семейства Фейра нет на свете уже сорок лет, — стеклянным голосом произнес пират. — Давайте не будем тревожить мертвых.
— Не будем, — согласилась Эсме. — Не будем…
Он встал, подобрал с земли куртку — но, хоть оделся магус быстро, Эсме все-таки успела разглядеть на его спине татуировку: две танцующие птицы, два феникса с черно-красным оперением.
Семейство Фейра,
Эсме уже и не знала, какая из тайн, которые ей довелось узнать, страшнее.
— Нам пора. — Пират отшвырнул остатки рубашки и с легкостью поднял Эсме на руки. — Старейшая не любит ждать.
Эсме пришла в себя, когда они оказались в неглубокой лощине, где лепились друг к другу бедные рыбацкие хижины, прячась от штормов и набегающих на побережье волн, после которых не остается даже следов прошлой жизни. У ствола большого дерева располагалась самая большая хижина — здесь и живет Старейшая? Неподалеку от порога — погасший костер, дымок еще курится.
С трудом разогнав туман в голове, Эсме увидела: кругом пустота. Ни одной живой души. Крейн не опустил ее на землю, он стоял совершенно неподвижно.
— Что происходит? — прошептала она, и произнесенные вслух слова разрушили магию остановившегося времени. От ствола дерева-исполина отделилась тень, и к ним стремительным шагом приблизился человек, одетый во все черное.
— Приветствую тебя, Кристобаль Крейн!
Волосы незнакомца побелели, лицо избороздили морщины, но все-таки он казался весьма крепким и сильным — словно древняя сосна, чей ствол сотню раз изгибался в поисках опоры. От него исходили странные волны: этот человек не просто привык повелевать, поняла Эсме. Он привык, что все ему подчиняются… и небезосновательно. Отчего-то лицо его вызывало причудливые ассоциации с кархадоном — волевые скулы, прозрачные льдистые глаза, седые волосы… но причиной всему было выражение, хищное, беспощадное, хотя незнакомец улыбался. И уж совсем невообразимым было то, что Эсме сразу узнала этого человека — по портрету, который висел на стене «Водяной лошадки».
Перед ней стоял не кто иной, как Звездочет.
— Как мило! — Его зубы поразили Эсме — ровные и белые, словно у шестнадцатилетнего парня. — Ты пришел, чтобы дать мне возможность тебя отпустить и сравнять счет! Я тебе больше ничего не должен, Кристобаль, это восхитительно!
Магус медленно опустил Эсме на землю, и целительница с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть, наступив на больную ногу. Звездочет с интересом взглянул на нее.
— Новый член команды, как я погляжу? Хороша, хоть и не в твоем вкусе. Или я ошибаюсь?
— Если мы в расчете, может, прикажешь своим людям не держать меня под прицелом? — тихо проговорил Крейн. — Волнуюсь, знаешь ли.
— Да ну? — наигранно удивился старый пират. — Ты ведь с легкостью можешь увернуться от стрелы. А вот твоя милая спутница не сможет, так что волноваться должна именно она. Или ты переживаешь как раз из-за нее?
