…В самом начале минувшей весны Люс упал с дерева. В этом не было ничего необычного — мальчишкам его возраста свойственно лазать где ни попадя и, конечно, падать. Даже то, что он сломал руку, не так уж сильно испугало Агнес: в годы своей юности она видела немало по-настоящему страшных ранений. Приглашенный лекарь — постоянного целителя в Лейстесе не было, служители Эльги появлялись и уходили с попутными фрегатами — соорудил лубки из тонких дощечек и выразил надежду, что через пару месяцев от перелома останутся только воспоминания. «Молодые кости срастаются быстро», — сказал он и исчез в неизвестном направлении.
К концу весны стало понятно: кость срослась, но как-то странно — Люс с трудом мог разогнуть руку. Скодри забеспокоился, стал приглашать целителей, но они лишь головами качали.
Время шло, рука мальчишки все больше теряла подвижность, пока не перестала шевелиться вовсе. Но всю глубину несчастья они осознали, лишь когда заметили, что больная правая рука стала тоньше левой…
— Мне нужно его осмотреть, — сказала Эсме и поднялась из-за стола. От ее смущения и робости не осталось и следа. — Где он?
— Наверху. — Скодри тоже встал. — Пойдемте.
Когда они вошли в небольшую комнату на втором этаже, Люс сидел за столом, неудобно изогнувшись, и левой рукой старательно выводил что-то на листе бумаги, от сосредоточенности прикусив кончик языка. Он так увлекся, что не сразу заметил посетителей.
Мальчишка был похож на мать — такой же худощавый, маленький, с тонкими чертами лица. Он заметно подрос со дня их последней встречи. Джа-Джинни вдруг подумал, что ребенок вряд ли знает
Люс поначалу оробел от неожиданности, но быстро пришел в себя — встал из-за стола, поклонился. Его правая рука была согнута в локте и прижата к груди; пальцы чуть заметно шевельнулись, но не более того. Когда, поклонившись, Люс выпрямился, рукав соскользнул, и крылан увидел: мышцы от локтя до запястья усохли, кожа потемнела.
«Его лицо — сама доброта. Никогда бы не подумал, что Зубастый Скодри родит воплощенную невинность…» — подумал крылан, и ему тотчас сделалось совестно за сарказм.
— Люс, мы привели гостей! — От волнения голос Агнес сделался хриплым. — Мы решили, ты обрадуешься…
— Капитан Крейн! — восхищенно проговорил мальчик. — И Джа-Джинни! Я… я так рад! Я так давно вас не видел, капитан!
— Прости, я был слишком занят, — Кристобаль виновато развел руками. — Но у меня есть в запасе кое-какие новые истории.
— С удовольствием их послушаю! — Улыбка Люса померкла. — Только вот записать не смогу. Я никак не могу научиться держать перо в левой руке.
Краем глаза Джа-Джинни заметил, как Агнес отворачивается и украдкой вытирает слезу. Скодри тронул локоть жены, и на его лице отразились такие тоска и беспомощность, что Джа-Джинни почувствовал озноб. Даже будь пират сейчас моложе на двадцать лет, в зените славы, — он не сумел бы помочь собственному сыну, хотя не остановился бы ни перед чем. Просто есть в мире вещи, которые не купишь за золото и не заставишь отдать под угрозой страшной смерти.
Но существуют целители, которых можно попросить о невозможном…
— Позволь мне осмотреть тебя? — Эсме, до этого скромно прятавшаяся за широкой спиной капитана, скользнула к мальчику. Люс удивленно заморгал, только теперь заметив девушку. — Я целительница.
На мгновение лицо Люса стало больше похожим на отцовское.
— Пожалуйста, — с горькой иронией сказал он, протягивая Эсме руку. — Мне не привыкать к осмотрам… — тут он отвернулся, чтобы скрыть предательский блеск в глазах.
Эсме усадила пациента на кровать, сама опустилась рядом. Ненадолго в комнате стало очень тихо: целительница, закрыв глаза, ощупывала руку Люса; мальчик сидел тише мыши, а остальные наблюдали затаив дыхание.
Наконец Эсме закончила. Выражение ее лица показалось крылану странным: она словно разговаривала с кем-то в мыслях, пыталась кого-то убедить…
— Я… — начала она и смущенно замолчала, взглянув на Люса, а потом на Скодри и Агнес. Старый пират не успел ответить на невысказанный вопрос Эсме — сын опередил его:
— Прошу вас, не скрывайте ничего! Я не маленький уже и хочу все знать! Пожалуйста…
Скодри еле заметно кивнул.
— Хорошо. — Эсме опустила взгляд. — Сломанная кость неправильно срослась. С каждым днем мышцы руки отмирают, и если оставить все как есть, ты вскоре не сможешь шевелить и пальцами.
При этих словах Люс сильно побледнел, но ничего не сказал.
