Джа-Джинни увлек Эсме за собой. «Только не задавай вопросов! — безмолвно взмолился он. — Я все объясню, когда придет время, но не сейчас!» Читала целительница его мысли или нет, но повела она себя спокойно, словно именно так все и должно было произойти. В полном молчании они поднялись на второй этаж и оказались в просторной комнате. Было темно — огонь в камине освещал лишь маленький кусочек пола, — но Джа-Джинни разглядел аскетическое убранство: полки с книгами вдоль стен, стол, заставленный хрупкими стеклянными сосудами и странными штуковинами непонятного назначения, узкую койку у окна. В дальнем углу стояла большая клетка, из которой доносилось шуршание.
— Угощения не будет, — сказал алхимик. — Я не ждал гостей. Садись-ка сюда, потолкуем…
Ворон взмахнул рукой, указывая на два больших кресла перед камином. Лейла между тем что-то шепнула Эсме, и целительница согласно закивала. Обе девушки поднялись на этаж выше — вероятно, на чердаке была еще одна комната.
Джа-Джинни привычно устроился на самом краешке сиденья: облокотиться на спинку он не мог — мешали крылья. Он столько раз в мыслях беседовал с алхимиком, но теперь растерялся и не знал, с чего начать. Даже представляться не было смысла, потому что Ворон знал, кто он такой.
— Ты хотел со мной поговорить, — сказал алхимик. — Я весь внимание.
Магус, сидевший перед Джа-Джинни, был стар даже по меркам своего народа — ему было больше четырехсот лет. Но магусы старели не так, как люди: у них почти не появлялись морщины, зато седели волосы, а черты липа заострялись, становились более жесткими. Сила и здоровье никуда не девались — как сказал однажды Кристобаль,
Этот Ворон, судя по обжигающему пытливому взгляду, должен был прожить еще немало.
— Ты уверен, что искал именно меня? — спросил магус. Вместо ответа крылан коснулся своей правой щеки кончиками пальцев, и алхимик безотчетно повторил этот жест. — А-а… понятно. Это след одного неудачного опыта. Неудачного вдвойне, потому что рядом не оказалось целителя. Мы все носим свои ошибки с собой, да? Только у большинства они не видны.
Джа-Джинни кивнул, по-прежнему не зная, как начать разговор. Он чувствовал себя на редкость глупо.
— Пока ты охотишься за мыслями, позволь попросить об одной услуге, — вдруг сказал Ворон. — Можно мне поближе взглянуть на твои крылья?
Джа-Джинни пожал плечами. Почему бы и нет? Он встал, повернулся спиной к алхимику и почувствовал, как сильные пальцы ощупывают крылья — тщательно, но деликатно. «Восхитительно! — бормотал алхимик себе под нос. — Просто чудесно! Я и не верил, что это возможно…»
— Эй, осторожно! — От внезапной боли Джа-Джинни вздрогнул и резко развернулся. — Я все-таки не набитое опилками чучело!
— Прости… — ответил Ворон, растерянно улыбаясь. — Увлекся. Очень давно мне не доводилось видеть крыланов так близко.
— Значит, когда-то доводилось?
Старик кивнул.
— Даже не знаю, с чего начать… — крылан потупился, но отступать было некуда.
— И чего же ты хочешь от меня?
— Я давно потерял счет островам, на которых побывал, — продолжал Джа-Джинни, словно не услышав Ворона. — Везде жили люди, кое-где встречались мерры… и гроганы, конечно. На одном из островов я даже видел диких гроганов. Острова полны чудес, о которых не написано ни в одной книге.
Он резко встал и подошел к окну; крылья стелились по полу, словно полы плаща.
— Но себе подобных я не встретил ни разу.
Вот. Он сумел сказать главное… теперь осталось задать вопрос.
— Понимаете? Я искал… и поначалу не придавал значения тому, что на меня смотрят, словно на диковинку. О крыланах рассказывают легенды, боятся, винят в разных мерзостях… но то же самое твердят, к примеру, о драконах.
— Считаешь, их нет? — послышался спокойный голос алхимика.
— Мне что-то ни один не встретился. Я прочел множество книг, но историки противоречат друг другу, кто-то вовсе не упоминает о людях-птицах, кто-то излагает сплетни и ничем не подтвержденные легенды. Будь я человеком, то поспорил бы на что угодно — крыланов не существует. — Он повернулся к Ворону и виновато развел руками: — Но я крылан. Остается либо поверить в то, что меня нет, либо попытаться разгадать эту загадку самому.
— Я теперь понимаю, отчего ты начал издалека, — Задумчиво проговорил алхимик. — Значит, те, кто выхаживал тебя, были людьми?
— Да. Я очень плохо помню то время. Где-то два года после болезни я заново учился ходить, говорить, летать. А потом меня… — он осекся. — Потом меня оттуда увезли. И снова кругом были только люди. На мои вопросы никто из них ответить не мог… или не хотел.
