Всю оставшуюся часть дня я донимала знакомых расспросами. От своего жениха я не добилась внятного ответа, почему люди, имеющие возможность пользоваться благами магической цивилизации, ездят на ржавых жигулях, звонят друг другу по дореволюционным телефонам и готовят еду на плитах с газовыми баллонами. То ли он не знал до конца, что происходит за пределами Дворца, то ли не хотел раскрывать все карты, то ли был против того, чтобы я лезла в дела его страны. А я уж было решила, что он смягчился. От очаровашки Конрада удалось узнать и того меньше: он много и широко улыбался, говорил про свободу выбора и прочие мало связанные с вопросом вещи. Кайла улыбалась не менее радостно, но в отличие от Конрада, который всё же человек военный, даже не пыталась сделать вид, что говорит по теме.
Все эти милые люди (в случае с Юджином – относительно милые) меня разочаровали, и тогда я пошла к тому, кто не станет миндальничать, выдаст всю правду-матку, не боясь потревожить мои нежные чувства.
– Я занят.
Серджиус не был занят. Подложив руки под голову, Серджиус спал на диване в приёмной Юджина прямо посреди дня. Аккуратно сложенные крылья стояли прислонёнными к стене.
– Почему в городе ездят старые машины, которые давно пора сдать на металлолом?
С недовольным вздохом он сел.
– Потому что покупать мобиль на магическом ходу слишком дорого для бедных людей, порталы стоят дешевле из-за своей непредсказуемости и нестабильности.
– То есть машины покупают в других мирах?
И любой старый жигулёнок вполне мог когда-то обитать в гараже моего дедушки?
– Не покупают. Скажем, одалживают на время.
– И вы это не контролируете?
– Каким образом?
– Законом? Не знаю, я же не прокурор. У вас что, разрешено воровство?
– Ну так и я вроде не прокурор, насколько помню. Конечно нет, но как прикажешь расследовать дело о краже из другого мира? Ни улик, ни свидетелей, доказать, что кража имела место, практически невозможно.
– ... Ну, по крайней мере спасибо за честность.
– Это всегда пожалуйста, а теперь, извините, леди Марта, прошу оставить меня наедине с этим прекрасным диваном.
Он уже отвернулся к стене, а я открыла дверь, когда с другой стороны в приёмную вбежал растрёпанный, слегка безумный Юджин. Плащ колыхался за его спиной, как парус.
– Я дописал! Оставалось придумать диспозицию, и я наконец-то понял, в чём там дело.
Он помахал бумажкой.
Я закатила глаза – закон они писали! Два молодых парня сочиняли закон. Вот скажите, чего они могли умного насочинять? Или, может, так и должно быть, а старцы, просиживающие штаны в кабинетах, не понимают ничего в современной жизни? Что-то меня в последнее время потянуло на вечные вопросы.
– О, Марта, – сказал Юджин, как будто только теперь меня увидел. – Раз уж ты здесь. Подожди секунду, я кое-что принесу.
Серджиус яростно тёр глаза. Ему было неважно, что там Юджин собирается достать, смертельно хотелось спать. Он даже прилёг немного, бочком прислонившись к спинке дивана. Я немного позлорадствовала, теперь, когда не нужно вставать к первой паре, не надо морозиться на съёмках, я наконец-то, наверное, впервые в жизни, высыпалась.
Вернулся Юджин с небольшим изящным медальоном, овальной формы из чернёного серебра с зеленоглазым вороном – символом королевской семьи – в середине и витыми ветвями по краям. Тёплый от его рук кусочек металла легко лёг в мою ладонь.
– Это медальон моей матери, королевы Луизы. Я должен отдать его своей невесте, и раз уж ты... Во время речи лучше появиться с ним на шее.
Серджиус тихонько захрапел. Юджин посмотрел на него с нежностью, после чего с тем же выражением улыбнулся мне.
– Извини, – сказал он шёпотом, – мне нужно работать.
Часть 6
Однако поспать Серджиусу долго не удалось. Через пару часов меня обуял приступ тревожности, и я пошла снова будить его.
– Да ты издеваешься, – сказал Серджиус, резко поднимаясь.
– Ну извини. А чего ты спишь в приемной у Юджина? Вдруг сюда нагрянет толпа страждущих?
– На приемную наложено заклинание, через эту дверь могут пройти только "свои", те, кто исключен из заклинания, – проворчал он, как старый дед. – По какой-то нелепой причине Юджин решил, что тебе тоже нужно открыть допуск.
– Мне показалось, холодок в наших отношениях сменился оттепелью.
– Тебе показалось.
Вот интересно, каково быть плохим братом-близнецом? Его родители любили меньше, чем Конрада, что ли? Как вообще могут люди, выросшие в одном доме, настолько кардинально отличаться? Да, я всегда задаю слишком много вопросов, как однажды заметил Юджин.
– Чего тебе стоит написать за меня речь? Самому же спокойнее будет.
Я же видела, что он нервничает из-за этой проклятой речи не меньше меня, в случае чего разгребать придётся именно ему.
– Правда, – Серджиус поджал губы, – но Юджин запретил мне даже консультировать тебя.
– А если сделать так, чтобы он не догадался?
– Мы с семи лет списывали друг у друга сочинения, он догадается. Решай свои проблемы сама.
И посмотрел на меня ещё так нехорошо, что у меня вырвалось:
– Ну и пожалуйста. И имя у тебя идиотское.
