Он и никто другой первым даст почувствовать Арриан сладость мужских объятий. Он не станет овладевать ею вполне — нет, он лишь дойдет до последней грани и остановится…
Но, вглядываясь снова в затуманенные голубые глаза, он ощутил в себе желание, столь острое и пронзительное, что противиться ему едва ли было возможно. «Сможет ли он остановиться, не овладев ею до конца?» — впервые подумал он.
Арриан тем временем запрокинула голову, подставляя шею его горячим губам.
Он перекатился вместе с нею на подушку, так что она оказалась наверху. Желание горячим ключом пульсировало в его крови. Когда ее нежные губы раздвинулись под его языком, он вздрогнул.
Победа была уже близка. Скоро она будет принадлежать ему вся, целиком.
Тело Уоррика все сильнее жгло Арриан сквозь сорочку, и она все яснее понимала, что поступает нехорошо. Упираясь руками в кровать, она с трудом высвободилась из его объятий и встала. Ноги ее дрожали.
— Вы не должны нарушать своего слова, Уоррик. Я не дам вам того, чего вы хотите.
В ту же секунду он оказался рядом с ней и приподнял пальцем ее подбородок.
— Но, Арриан, вам надо только сказать «да», и мне не придется его нарушать. — Он перевел взгляд на две выпуклости, вырисовывающиеся под тонкой тканью ее сорочки. — Я могу сделать так, что вы сами запросите меня об этом. Хотите?
— Н-нет…
Его рука не спеша двинулась вниз, к шнуровке, стягивающей лиф ее сорочки. Глаза их встретились, и слова, готовые уже сорваться с ее уст, так и остались невысказанными.
Он медленно потянул за шнурок, и половинки лифа разъехались в стороны, обнажив упругие девичьи груди. Арриан со стоном запрокинула голову, и губы Уоррика двинулись от ее шеи вниз, покрывая поцелуями одну, потом другую грудь.
Арриан хотела было сказать, что этого делать нельзя, но его губы снова впились в ее рот, и она перестала сопротивляться.
Он опять поднял ее на руки и отнес на кровать. Слабеющий голос внутри ее шептал ей о какой-то опасности, но это уже не имело значения: ничто не имело значения, кроме горячего жадного рта, превращавшего ее в добровольную пленницу его желания.
Арриан не подозревала, что тело мужчины может быть твердым, как камень, как не подозревала, что она сама так быстро научится примериваться к чужому дыханию.
Уоррик стянул с нее сорочку и провел снизу вверх по ее ногам. Когда его ладони легли на ее округлые ягодицы, он притянул ее к себе и начал плавно двигать вверх-вниз, все сильнее прижимая нижнюю часть ее тела к пульсирующему стволу своего желания.
— Уоррик, — задыхаясь, вымолвила она. — Перестаньте! То, что мы делаем, очень дурно. И вы… не услышите моего согласия.
— Конечно, — шепнул он в самые ее губы. — Еще рано.
— Я думаю сейчас не о вас, — борясь с собою, пробормортала она. — Я думаю об Йене, только о нем. — На самом деле в эту минуту она даже не помнила, как выглядит Йен, потому что бездонные серебристые глаза заслонили для нее все.
При звуке ненавистного имени Уоррик издал короткий возглас и пронзил ее таким взглядом, от которого ей захотелось поскорее спрятаться, но прятаться было некуда. Вскочив с кровати, он начал срывать с себя одежду. Когда Арриан в смущении отвела глаза, он расхохотался.
Раздевшись донага, он лег с нею рядом и прижал ее руку к своей груди. Арриан пыталась вырваться, но он держал крепко.
— Потрогай меня, Арриан. Я сделан из плоти и крови. Посмотри на меня! Видишь, кто я? Я не Йен Макайворс. Я твой муж.
— Нет! — с мукою в голосе выкрикнула она. — Нет!
— Сейчас ты принадлежишь только мне, и этого ты уже никогда не забудешь, сколько бы лет ни прошло с этой минуты и сколько бы ты ни твердила о своей любви к Йену. — Перекатившись на кровати, он тяжело навалился на Арриан, отчего ее охватила дрожь. — Ощути мое тело, Арриан, и назови меня по имени!
— Уоррик, — прошептала она, чувствуя, как неумолимый огонь желания пожирает ее тело. Она уже не думала ни о том, хорошо или дурно они поступают, ни об Йене. В ней осталась одна-единственная потребность: скорее войти в это пламя, сжигающее ее изнутри.
Когда пальцы Уоррика легли на ее груди и слегка сжали их, ей показалось, что она сейчас умрет, — но каждая ее частичка дышала жизнью свободнее и полнее, чем когда-либо. Все его ласки и прикосновения были для нее источником новых, неведомых ощущений.
Уоррик приник губами к ее груди, и она едва не лишилась чувств от наслаждения, пронзившего ее тело.
По тому, как слюдяной блеск в его глазах сменился теплом живого огня, она поняла, что он испытывает то же, что и она.
Неожиданно горячая рука скользнула по ее животу вниз и слегка раздвинула ее ноги. Арриан вздрогнула.
— Вот теперь, Арриан, самое время меня остановить, — послышался шепот над ее ухом. — Если ты промедлишь еще минуту, я не смогу овладеть собою.
— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — выдохнула она.
Привстав на локтях, он на какой-то миг замер, потом губы его медленно раскрылись, чтобы вобрать в себя ее губы.
— Тогда освободи меня от моего слова, — хрипло сказал он. — Позволь мне отвести тебя в мир радости и наслаждения.
— Да, — закрывая глаза, сказала она.