Желая взять в свой дом сиротку, просящую милостыню у церкви, стоит поинтересоваться, а не привязался ли к ней африканский божок, не владеет ли она ожерельем, которое стоит дороже вашего дома, и не ожидает ли ее загадочный корабль? Потому что не узнав этого вовремя, вы рискуете остаться и без сиротки, и без дочери, которые в один прекрасный день исчезнут из дома, отправившись в опасное и далекое путешествие...
Темнота, из которой свет факелов вырывал куски странной росписи на стенах, наконец отступила.
Джеймс, шедшей в конце отряда, нагнал проводника.
— Что тут? — спросил он.
Свет луны врывался в круглое широкое отверстие, чуть не ослепляя привыкшие к тьме глаза.
— Святилище, — сказал проводник, сверкнув белками глаз.
— То, что мы искали?
Джеймс бросился вперед, расталкивая своих спутников.
— Да, милорд. То, что мы искали.
Длинные белые одежды проводника и повязки слуг отблескивали серебром. Джеймс отвел глаза от ярких пятен на их одеждах и поспешил туда, где прямо перед ним, в столбе серебряного света, возвышался каменный трон. В спинку трона были вмонтированы огромные белые камни, сиявшие ярче, чем сама луна, и переливались всеми цветами радуги.
Он прикрыл глаза ладонью. Полез в карман, вытащил из него сложенную во много раз потертую бумажку.
Он десять лет работал над переводами этих записей. Он десять лет изучал старый город царицы Савской… он столько лет собирал легенды и пытался разгадать его загадку!
Интересно, поймут ли его, если он произнесет заклятия на английском? Он не знал, как звучит язык, который он наконец-то разгадал. Он мог прочесть и написать слова, но не мог их произнести… не подходили никакие знакомые языки.
— Приди, великий! — воскликнул он, — приди, покажи милостивый лик, и позволь припасть к источнику твоей мудрости!
Ничего не произошло.
Джеймс молча стоял перед пустым троном.
Впрочем, нечего было и надеяться. Да, он подгадал день, сумел пробраться сюда в полнолунье, когда луна стояла прямо над головой и кидала свои лучи в круглое отверстие над троном, заставляя сиять три священных камня.
В старых книгах говорилось, что Нук не любит заумных обрядов. Что нужно в определенный день прийти в святилище, и просто попросить… ведь найти святилище может только тот, кого Нук ведет сам.
На этот раз Нук никого не ждал.
— Да ведь сто лет никто к тебе не приходил! — в сердцах бросил Джеймс, поворачиваясь, чтобы уйти.
Разочарование настолько заслало ему глаза, что он молча направился обратно в темный коридор. Нужно спешить, потому что враги не дремлют. Те, кто преследовал его, зная, что ему известна дорога к святилищу, будут ждать его на выходе, если он не поспешит.
Слуги молча последовали за ним. Звук их шагов отвлек Джеймса, но вдруг все стихло.
— Милостивый лик, говоришь, — услышал он чистую английскую речь и резко обернулся.
На выступе камня в тени сидел юноша. Совсем молодой, черноволосый, с бледным длинным лицом, он улыбался широкими губами, смотря Джеймсу прямо в глаза. Одежда его была из серебра, и Джеймсу показалось, что она покрыта серебряными чешуйками. Неуловимо похожий на змея, юноша легко поднялся на ноги.
— Нук?
— Нук, — кивнул тот, — а кого ты собирался увидеть, вызывая меня таким смешным способом?
Острые серебряные глаза смотрели на Джеймса, пугая его. Казалось, странный тип читал его душу, как отрытую книгу.
— Зачем же ты хотел видеть меня? — спросил он и вдруг задорно рассмеялся.
Джеймс растерялся. От общения с этим странным существом, совсем не человеком, мороз сжимал сердце.
— Я… я ученый. Я хотел видеть тебя, чтобы понять, существуешь ли ты на самом деле или все это сказки…
— О… — Нук замер, — обычно все хотят золота. А ты не хочешь золота?
Джеймс дернул плечом.
— Нет. Не хочу. Я хочу понять тебя. Кто ты?
Нук снова рассмеялся и взобрался на трон, закинув ногу на ногу. Джеймс был уверен, что слышал, как шелестит его серебряная чешуя.
— Нук и есть Нук, как ни крути, — он вздохнул и смотрел на Джеймса, положив локоть на каменный подлокотник, а голову на длинные белые пальцы, увитые серебряными перстнями.
Казалось, взгляд его проникал в самую суть Джеймса, читал его, как открытую книгу. А это же так и есть, вдруг понял Джеймс, и попытался отвести глаза от серебряных глаз юноши.
— Боишься, ученый? — спросил Нук, — да ты не бойся. Не хочешь золота, могу за усердие дать тебе то, что пожелаешь. Чего ты желаешь?
— Да ничего, — Джеймс вздохнул, — супругу ты мою не вернешь, а остальное у меня есть…
Жена его, прекрасная француженка Адель погибла несколько лет назад, пытаясь подарить ему сына. С тех пор Джеймс с головой погрузился в загадки истории, забывая о себе и о маленькой дочери, которую отправил в дом своей сестры.
— Хочешь, подарю тебе новую любовь, — легко прочтя его мысли проговорил Нук вкрадчиво, — забудешь старую, и сердце снова будет трепетать от одного взгляда прекрасных глаз.
— Не хочу, — Джеймс сжал губы, снова чувствуя ту боль, что старался не пускать в свое сердце.
— Тогда…
— Хочу знать, как звучал этот язык, — быстро проговорил Джеймс, чтобы остановить копание в своей голове. Казалось, взгляд Нука щекочет ему мозг, и чувство это было неприятное и необъяснимое. Джеймс достал бумажки с переводами и показал Нуку, — вот этот.
Нук взглянул на записи. Извернулся, как змей, взял бумаги в руку. И тут же в голове Джеймса зазвучали странные слова, звуки, переливчатые, безумные, звонкие.