Он всегда был для меня загадкой. Я не слишком ожидала, что привлекательные люди могут оказаться щедрыми и сопереживающими — они слишком легко полагались на обаяние. Но Ричард, казалось, легко шел на контакт. Я не могла представить более идеального парня. Так почему же у меня всегда было такое чувство, что я ищу у него какой-нибудь изъян?
Под конец мероприятия он отвел меня в сторонку, спросить, не хочу ли я вернуться с ним на машине в Северну. Мне пришлось отказать — еще не все наши задания были выполнены.
— Нам с мамой нужны платья для Вечера в Честь Кануна Нового Года.
— Ну же, Парсонс, ты же не хочешь мне сказать, что твоя мама все еще покупает тебе одежду?
Я не дала ему возможность поддеть меня.
— Разумеется, нет, Хэтэуэй, я помогаю ей выбирать одежду для нее.
Он рассмеялся и извинился — его поманил помощник его отца. Я же осталась рассматривать латунную надпись, которая гласила, что это Исследовательский центр имени Ф.К. Уоррен. Я была в замешательстве.
— Ф.К.? — громко спросила я.
Бархатистый женский голос ответил мне:
— Фиона Кэмпбелл. — За моей спиной оказалась Клэр Хэтэуэй.
— Но я думала, что его построила бабушка после комы Мэгги.
— О, нет, — ответила она. — Здание на несколько десятилетий старше Мэгги. Мне кажется, Фиона весьма интересовалась неврологическими аномалиями. — Клэр улыбнулась мне своей обычной легкой улыбкой.
Какого рода «аномалиями» могла интересоваться моя прапрабабушка? Я задумалась.
— Вы знали, что она здесь лечилась?
— Вообще-то не конкретно «здесь» — поправила меня Клэр. — Она была в здании, которое потом было стерто с лица земли и большинство персонала уволили, в качестве предпосылки к очень щедрому пожертвованию, которое дало возможность появиться этому центру.
— Наверное, — сказала я, — ей не понравилось то, как они ее здесь лечили.
Клэр вознаградила меня музыкальным смешком.
— Определенно не понравилось, — согласилась она, — и кто станет винить ее в этом? В тридцатых годах психиатрическая медицина все еще оставалась варварской. Примитивные лекарства. Электрошоковая терапия. Лоботомия. У меня сложилось впечатление, что на Фионе понемногу использовали почти все.
Девочка из моего сна, подумала я, которая умоляла своего отца поверить ей.
— Она, должно быть, была невероятной женщиной, как ты считаешь? — спросила Клэр. — После всех ее страданий, у нее осталось достаточное количество серого вещества, чтобы построить это больничное крыло. Я никогда не встречалась с ней лично, но мой отец знал ее. Он говорил, что она была очень красивой и на редкость убедительной для человека с репутацией, что у него не все в порядке с головой.
— Почему люди так думали?
— Кажется, в ней было что-то безумное, — сказала она. — Оставалось в течение всей ее жизни, — она сделала жест пальцами в виде кавычек, — «что-то пошло не так». Она также была одержима идеей о родственнице, которой в реальности не существовало. — Она указала на небольшую табличку под латунными буквами, — Памяти А.М.
— Кто такая А.М.? — вырвалось у меня.
— Вот именно. Никто не знает. — Клэр подняла брови.
— Сара? — мамин голос. В нем слышались нотки озабоченности. Как будто она каким-то образом знала, что Клэр сплетничает о ее бабушке. — Пора идти, детка.
Извиняясь, я сказала Клэр:
— Приятно было поболтать с вами.
— Да, — сказала она все с той же легкой улыбкой. — Очень приятно.
Я последовала за мамой и Мэгги, когда они отправились на последнее в этом году собрание правления бабушкиного фонда. Или он был Фиониным? А теперь он принадлежал маме и Мэгги. И предполагалось, что когда-то он станет моим. Хотела я этого или нет.
***
Глава правления, миссис Эббот, казалось, с нетерпением ожидала решения вопроса, кто будет руководить фондом теперь, когда бабушки не стало.
— Мы долго и тесно работали с миссис МакГиннес, вы можете быть уверены, что мы делаем все возможное, — все, чего она хотела, — для пациентов ее центра.
— Подопечных, — сказала Мэгги.
. — Что, дорогая? — Женщина повернулась со снисходительной улыбкой на губах.
— Подопечные, — повторила Мэгги. — Дети, которым мы помогаем не больные. Они не «пациенты».
Миссис Эббот широко раскрыла глаза, и терпеливо ответила:
— Разве это не вопрос семантики?
— Вообще-то нет. — И тут заговорила мама. Твердо. — Моя сестра дала очень четкое определение. Наши клиенты не больны и не нуждаются в медицинской помощи. Они подопечные, которых обучают умениям, что помогут им сотрудничать с миром. Я думаю, что подобная перемена отношения будет одним из улучшений, которые мы с моей сестрой привнесем в этот центр.
Миссис Эббот и я были одинаково удивлены. Я не знала, что мама может быть такой спокойной и утонченной. И неумолимой. Она вежливо дала понять миссис Эббот, кто именно будет руководить всем теперь, когда бабушки уже нет.
***
