После встречи Мэгги отправилась за Сэмми, чтобы забрать его для похода в аквариум на пристани. Мама, в своем обычном, чересчур обеспокоенном режиме, прочитала Мэгги лекцию о правилах нахождения в городе, прежде чем позволила своей сестре сбежать, как будто Мэгги раньше не путешествовала в одиночества в полудюжине стран. Кажется, мама просто не может не быть занудой — я всегда считала, что это была ее реакция на почти смертельный случай с ее сестрой. Наверное, я б тоже стала контролировать каждый шаг своих близких, случись что с Сэмми.
Но Мэгги с улыбкой выслушала все мамины наставления. Хотела бы я пойти вместе с ней и Сэмми. Но мама направлялась в центральную часть города, в магазин Стюарта. Местный стиль, но вполне подходящий к тому, к которому я привыкла на северо-западе, и я надеялась, что мне удастся подобрать там что-нибудь подходящее для вечера.
Мы поднялись в стеклянном лифте в женский отдел и отправились прямиком к секции торжественных нарядов. Ассистент материализовалась в тот же миг, как стало понятно, что мы с мамой движемся в сторону дизайнерских нарядов. Она предлагала маме различные варианты — куча вещей с затянутой талией и корсетами. Типичный стиль конфедерации. Но потом я заметила знакомый силуэт. Изделие из помадно-красного шифона, струилось вниз прямыми волнами. Чуть более строгое спереди, собранное сзади, без бретелек и с небольшим декольте.
— Это случайно не Марсден? — спросила я клерка.
— У вас отличный вкус, мисс. Это платье из последних поступлений. Импортное.
— Я беру его, — сказала я.
Моя мама невольно шагнула вперед, как будто хотела встать между мной и платьем.
— Ты не боишься… замерзнуть?
Кодовое выражение мамы для «слишком открытое и декольтированное». Я невинно улыбнулась и ответила на ее вопрос буквально.
— Все будет в порядке. У меня есть отличная бархатная шаль, малинового оттенка, которая отлично будет с ним сочетаться. Будет идеально.
Мама знала, что лучше не спорить. Когда дело доходило до одежды, я становилась такой же упрямой, как и она.
Мы забрали Мэгги и Сэма в кафе возле аквариума. Когда мы приехали домой, было уже темно. Легкий дождь, переходящий в снег, который падал с тех пор как мы переехали в Мэриленд, покрыл лобовое стекло белыми перышками. Мы остановились на перекрестке недалеко от нас и увидели мигающий свет от нескольких полицейских машин через дорогу.
Я наклонилась вперед, чтобы рассмотреть что происходит, но мама подняла руку.
— Не смотри. — Из-за чего мне только сильнее захотелось все увидеть.
Полицейские собрались вокруг чернокожего мужчины на дороге. Кажется, офицер собирался ударить его дубинкой, но что-то остановило его.
Из темноты начали выходить люди, появляясь один за другим на краю красно-синего светового круга, чтобы поддержать избиваемого мужчину. Некоторые держали на руках своих детей. На многих из них я видела что-нибудь желтое. Они стояли, молча, кольцо темнокожих лиц, горестные и решительные.
Кажется, полиция пришла к какому-то негласному соглашению. Мужчину подняли и усадили на заднее сидение полицейской машины. Кольцо наблюдателей немного расступилось, чтобы дать им проехать.
Я держала папу за руку, когда мы гуляли вдоль причала на Спа Крик. Моряки и портовые рабочие бросали свои дела, чтобы поздороваться или кивнуть папе. Папе принадлежали оба корабля, пришвартованные здесь, и много других. Он был боссом их всех.
А также слащавого мужчины, который шел рядом с нами, мистера Каррутерса. Мне не нравился мистер Каррутерс.
— Продали уже дюжину по самой высокой цене, — сказал мистер Каррутерс с таким видом, как будто папа должен был его похвалить. — Остальных готовим для аукциона. При переходе потеряли двадцать три. Все еще…
Папа поднял руку, остановив его. Он открыл книгу, которую нес под мышкой. Своим красивым почерком он внес аккуратные записи. Мне нравился папин почерк — как виноградная лоза, растущая и завивающаяся на бумаге.
— У нас все еще остается восемьдесят семь мужчин, семьдесят одна женщина и двадцать шесть детей в возрасте до пяти лет, — закончил Каррутерс. — Мы получим хорошую прибыль.
В конце причала, среди кучи ящиков и мешков, я заметила чуть съехавшую парусину. Я выпустила папину руку и подошла чуть ближе. Неприятный запах, исходивший оттуда, становился все сильнее по мере того, как я приближалась.
— Отойдите отсюда, — сказал мне мистер Каррутерс, но я лишь холодно посмотрела на него. Я не слушалась его указаний. — Простите, мисс, прошу прощения, но вам не понравится то, что вы там увидите.
Если бы это не был мистер Каррутерс, я бы его послушалась, но вместо этого, даже под бдительным взглядом папы, я быстро наклонилась и отбросила ткань.
— Милостивый Боже, — с ужасом выдохнула я и, сделав шаг назад, перекрестилась, чтобы отогнать зло.
