– Это всего лишь рана, нанесенная телу, – пробормотала она. А потом тьма поглотила ее.
Свет неохотно возвращался, просачиваясь сквозь плотные шторы на высоком окне. Ирэн лежала на кушетке, туго перебинтованные руки были сложены на животе. Она была в комнате, окна которой выходили на неведомый город, находящийся за стенами Библиотеки. Кто-то снял с нее ботинки и расправил платье так, чтобы оно прикрывало ноги в чулках. Эта мелочь, сущий пустяк, успокоила ее. Только один человек мог это сделать ради нее.
– Коппелия, – проговорила она, ища взглядом наставницу. Взведенная пружина у нее в груди ослабла.
Коппелия всегда хорошо к ней относилась. При этом она могла быть, например, и полной сарказма. А уровень ее ожиданий испугал бы даже олимпийского чемпиона. Но на Коппелию всегда можно было положиться.
– Умная девочка. – Коппелия сидела рядом в кресле с высокой спинкой, держа на коленях рабочую доску, на которой возвышалась стопка бумаг, исписанных на Языке. Она сидела так, чтобы свет падал на бумаги, но оставлял в тени лицо и плечи. Скрипнув суставами, она переменила позу. – Как ты считаешь, достаточно ли ты окрепла, чтобы отчитаться?
Ирэн потерла глаза.
– Нельзя ли сделать свет поярче?
Светящиеся панели на потолке были погашены, и скудный свет пробивался в комнату сквозь плотные шторы, отчего она казалась тусклой и нереальной, как в черно-белом фильме, где освещение тоже принимает участие в создании художественного впечатления.
– Пока еще нет, – ответила Коппелия. В ее голосе звучало некоторое напряжение, хотя лицо как всегда оставалось невозмутимым. Заплетенные в косу белые волосы резко выделялись на темной коже. Усталым глазам Ирэн ее фигура казалась игрой света и тьмы. Вырезанные из дерева пальцы левой руки барабанили по краю доски, знакомый звук успокаивал.
– Ты перенапрягла тело несколькими, пока непонятными тебе способами. Мы выпустили из твоих жил несколько лишних энергий, и пока тебе следует воздерживаться от любого напряжения.
Ирэн удивилась.
– А тебе не кажется, что пересказ того, что со мной случилось, заставит меня напрячься?
Коппелия усмехнулась.
– Скорее волноваться придется мне. А ты почувствуешь облегчение.
– Как это скучно, – проговорила Ирэн и вдруг обнаружила пустое пространство между рукой и боком, там, где она прижимала к себе книгу. Она пошарила вокруг забинтованной рукой. – А где же книга… братьев Гримм?
– Увы, всего семь из десяти за быстроту реакции, – заметила Коппелия. – Она у нас, в целости и сохранности, вместе с письмом Уиндема. Полагаю, не стоит даже надеяться, что вы в нее не заглянули? Конечно, заглянули. Разве мог бы живой человек поступить иначе?
– Ну да, – проговорила Ирэн, надеясь, что на смену сочувствию придет снисходительность. – Я ведь была обязана убедиться, что книга
Голос Коппелии был веселым, но взгляд стал жестким.
– То есть ты
И только тут Ирэн поняла, как же ей хочется сдать Брадаманту со всеми потрохами.
– Я встретила там Брадаманту, – произнесла Ирэн, радуясь, что разговор идет на английском, а не на истинном Языке. Лгать она не собиралась, однако хотела, чтобы у нее все-таки оставалось место для маневра. – Узнав о моем задании, она поделилась со мной некой полезной информацией, которая и помогла нам узнать книгу. А еще она помогла нам сражаться с Альберихом.
– Ставлю минус за повтор: два раза подряд глагол «помогла», – сказала Коппелия. – А что было потом? Полагаю, она тоже прочитала книгу?
– Столько же, сколько я, – проговорила Ирэн, чувствуя, как хрустнул под ногами тонкий лед.
– Я спрашиваю о сказке под номером восемьдесят восемь, – настаивала Коппелия.
Ирэн искренне любила Коппелию, и надеялась, что и она относится к ней так же. Это была не та привязанность, которая иногда возникает между учеником и наставником, а подлинная дружба, заставлявшая ее привозить из своих вылазок такие книги, которые могли порадовать Коппелию. Она заставляла ее помогать Коппелии смазывать ее механические суставы, или проводить часы за разговором с ней в этой Библиотеке, где время не властно над людьми, и где не было ни дней, ни ночей. Дружба эта крепла под негаснущими люстрами, хотя в странном мире за окнами Библиотеки огни вспыхивали и гасли. Подумав об этом и ощутив на себе взгляд прищуренных глаз Коппелии, она почувствовала, как между ними вырастает стена.
– И к каким же выводам ты пришла? – спросила Коппелия.
