Невидимая брань (издательство «ДАРЪ») полностью

Будь же всегда бдителен, молись и держи доброе тщание о добром, как подобает мужественному борцу: руки бо мужественных в прилежании (см. 2 Цар. 2, 7). Не сиди сложа руки, откладывая сшитие себе брачного хитона до того момента, когда надо будет в полном благоукрашении исходить в сретение грядущему жениху, Христу Господу. Напоминай себе дый день, что ныне – в наших руках, а завтра – в руках Божиих и что Давший тебе утро не связал Себя через то обещанием, что даст и вечер. Потому отнюдь не слушай диавола, когда он будет тебе нашептывать: отдай мне ныне, а Богу отдашь завтра. Нет, нет; но все часы жизни твоей проводи так, чтобы это было благоугодно Богу, содержи в мысли, что после настоящего часа не будет тебе дано другого и что за каждую минуту этого часа ты должен будешь дать самый подробный отчет. Помни, что цены нет тому времени, которое ты имеешь в руках своих и что если попусту потратишь его, то придет час, когда будешь искать его и не найдешь. Почитай потерянным тот день, в который, хоть и делал добрые дела, но не преодолевал своих дурных склонностей и пожеланий.

Кончаю мои тебе об этом уроки, повторяя апостольскую заповедь: подвизайся добрым подвигом веры (1 Тим. 6,12). Так как нередко бывало, что один час ревностного труда приобретал рай, как и напротив – один час нерадения лишал его. Будь усерден, если желаешь засвидетельствовать, как твердо перед Богом упование твоего спасения. Ибо надеющийся на Господа будет благоденствовать (Притч. 28, 25).

Многодумным и непрерывным подвигом у ревнителей благочестия должны быть строгое управление и доброе направление употребления внешних наших пяти чувств: зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. Сердце наше непрестанно жаждет и ищет утех и наслаждений. Ему следовало бы находить их внутренним порядком, содержа и нося в себе Того, по образу Которого создан человек, самый источник всякого утешения. Но когда в падении отпали мы от Бога, себя ради, то не удержались и в себе, а ниспали в плоть и через нее вышли вовне, и там начали искать себе радости и утех. Проводниками и руководителями в этом стали наши чувства. Через них душа исходит вовне, вкушает вещи, подлежащие испытанию каждого чувства, и теми, которыми услаждаются эти чувства, услаждается сама и из совокупности их составляет себе круг утех и наслаждений, во вкушении которых полагает свое первое благо. Порядок таким образом извратился: вместо Бога внутри сердце ищет сластей вовне и ими довольствуется. Внявшие гласу Божию «покайтеся» каются и полагают себе законом восстановить в себе первоначальный порядок жизни, т. е. возвратиться отвне внутрь и извнутрь к Богу, чтобы жить в Нем и Им и в этом иметь свое первое благо, и в себе носить источник утешений. Восстановление такого порядка, хотя воспринимается сильным желанием и твердой решимостью, достигается, однако ж, не вдруг. Решившемуся на это предстоит долгий труд борения с прежними навыками утешать и услаждать, и ублажать себя, пока они отпадут и заменятся другими, по роду новой жизни. И вот здесь-то большое значение имеют управление и пользование внешними чувствами.

Каждое чувство имеет свой круг предметов, приятных и неприятных. Приятными услаждается душа и, привыкнув к этому, образует в себе похотение к ним. От каждого чувства внедряется, таким образом, в душу несколько похотений, или склонностей и пристрастий. Они все кроются в душе и молчат, когда нет поводов к их возбуждению. Возбуждаются же они иногда помыслами об их предметах, но главным и сильнейшим образом тем, если предметы их предстоят чувствам и испытываются ими. В таком случае похотение к ним неудержимо восстает и в том, кто не положил еще не поддаваться ему, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть (Иак. 1,15), и исполняется на нем пророческое слово: смерть входит в ваши окна (Иер. 9, 21), т. е. сквозь чувства, являющиеся окнами души для сообщения с внешним миром, – а в том, кто положил, поднимает брань не безопасную от падения. Потому для этого последнего должно быть неотложным законом так управлять и пользоваться чувствами, чтобы через них не возбуждались чувственные похотения, а напротив, получались такие впечатления, которые подавляли бы их и возбуждали противоположные им чувства.