Но есть и другая реальность, известная всем людям вокруг, которую он не признает: возможно, он не был невидимкой все это время. Не признает, потому что вместе с ней ему придется принять то, что его хрупкое тело принимать отказывается: все эти месяцы люди видели его, видели, что с ним происходит, и ничего не сделали, чтобы ему помочь. Нет, эта реальность не для него.
Гудок продолжает реветь – с каждым разом все сильнее, все яростнее, все ближе, – накрывая собой застывшее тело мальчика.
Его разум вдруг решает все взять в свои руки, вывести его из ступора. Он посылает ему крошечные воспоминания из тех лет, когда страха для него почти не существовало: из детства.
Запах деревянного дома в деревне; монетки, которые дедушка волшебным образом доставал у него из-за уха; партии в шашки, которые каким-то чудом он всегда выигрывал; конфеты, которые бабушка давала ему втайне от всех… Возможность взгромоздиться на живот к отцу и лежать там, пока стук его сердца не усыпит тебя; вкус макарон, что мама варила по пятницам; песчаные замки, неизбежно смываемые волной; застрявшая на ветках дерева запущенная ракета; первый день в бассейне; мамина забота, когда он схватил такой сильный грипп, что неделю провалялся в постели; фея, подменявшая подарками выпавшие зубы; ощущение невесомости на руках у отца, который нес его до дома, если они слишком поздно возвращались домой и он засыпал в машине.
Проблема в том, что разум пока не может отделить те далекие воспоминания от всего, что случилось совсем недавно и что доставляет нестерпимую боль: ощущение беспомощности, когда его в первый раз толкнули; смех одноклассников после каждого нападения на него, после каждого оскорбления; все бутерброды, что были растоптаны на земле; все отметины на спине, которые он пытается спрятать от посторонних глаз; запах собственной мочи по всему телу… Эти воспоминания заставляют его тело стоять под дождем и не шевелиться.
Разум предпринимает еще одну попытку, зная, что каждый раз остается все меньше времени, чтобы преодолеть последствия отчаяния. Вот почему, поняв, что предыдущая уловка не сработала, он пытается найти в воспоминаниях что-то еще – любовь.
Перед телом, стоящим под проливным дождем, начинают всплывать все новые и новые образы: звук браслетов, когда она шевелит кистью; тот вечер, когда они вдруг случайно соприкоснулись руками; первый поцелуй в щеку; веснушки, танцующие у нее на лице, когда она улыбается; сообщения с фиолетовыми сердечками и смайликами; взгляды на прощание; радость воспоминаний о ней перед сном; рисунки, которые сейчас висят на стенах туннеля, – там, где гигантская белка сражается с воином и пистолет направлен на буквы ММ… А потом воспоминания о том, как однажды, возвращаясь домой, она назвала его трусом, как перестала разговаривать с ним, как стала общаться с другими ребятами, пока он наблюдал за ней издалека… И самое главное – пятно на брюках, которое, как он думает, она уже увидела и над которым посмеялась.
Он уже отчетливо ощущает, как земля дрожит у него под ногами – это смерть пришла, чтобы увести его за собой.
Дракон, только что перелетевший через высокую стену, продолжает взмывать все выше и выше, чтобы лучше разглядеть, что происходит внизу.
И вдруг видит его: стоящую под дождем неподвижную фигуру, которую вот-вот сотрет с лица земли приближающийся поезд.
Дракон понимает, что ему не успеть вовремя, и все же распахивает свои огромные крылья и устремляется вперед так быстро, как только может, и кричит, и извергает пламя ярости и страха…
Он знает, что жизнь этого мальчика заберет с собой вовсе не поезд и что даже ММ в этом не виноват. Нет, с его жизнью давно покончили те, кто смотрел, но предпочитал не видеть, кто порой даже не хотел замечать. Он знает, что никто в этом мире не может стать невидимкой, если в этом ему не помогают остальные.
И хотя дракон знает, что ему не успеть, он продолжает лететь все быстрее и быстрее.
Разум понимает, что остался последний шанс.
У него есть только пять секунд, чтобы вернуть те воспоминания, которые уже не подведут.
И разуму приходит одна идея; ну ладно, две. Во-первых, застывшее тело надо обмануть, подсунуть правдоподобную ложь про все эти суперспособности, что он сам себе придумал. Ложь, которая даст ему малюсенькую надежду.
А потом сразу наполнить его сердце любовью, но любовью совершенно иного рода, той, которая никогда не заканчивается.
И все начинается со лжи…
Я точно не помню, о чем думал в тот момент, просто знаю, что стоял под дождем и не двигался, наблюдая, как черное пятно становится все больше и больше.
И еще помню невыносимое гудение поезда, шум, буквально разрывающий мою голову. Тот самый шум, который не дает мне спать по ночам.
