– Шиллинг, два пенса и три фартинга, – ответила она тут же. Ей бы и в голову не пришло сразу заплатить требуемую сумму.
– Шиллинг, четыре пенса и фартинг.
– Шиллинг, два пенса, три фартинга – или забудем об этом, – отрезала она. Ей очень понравился фасон ботиночек, и цвет хороший. И потерты они были только в одном месте, но Грейси сделала вид, что сейчас уйдет.
– Идет. Шиллинг и три пенса. Может, один фартинг-то уступишь?
Грейси порылась в большом кармане, выудила кошелек, достала два полушиллинга и монету в три пенса, но крепко зажала их в руке.
– А где мне найти Джо Слейтера?
– А чем мои ботинки плохи?
– Где его искать? – Ее пальцы сомкнулись над деньгами.
– В ряду, где торгуют кожаными передниками, через десять прилавков отсюда. – И парень протянул руку за деньгами.
Она отдала их, поблагодарила и взяла ботинки.
Грейси нашла Джо Слейтера приблизительно там, где указал Сид. Она исподтишка несколько секунд его разглядывала, раздумывая, что и как скажет ему и с чего вообще начать. Юноша был худой и тонкий, как прут, светловолосый, сероглазый, с осторожным взглядом. Лицо ей понравилось. Конечно, это самое первое впечатление, и Грейси при необходимости была готова сразу же его изменить, но при всем том было что-то в выражении его лица и всем облике достойное, что ей понравилось.
И она решилась. Вздернув подбородок, выпрямившись, чтобы казаться повыше, Грейси подошла к нему и устремила на него ясный и очень прямой взгляд.
– Ты Джо Слейтер? – спросила она весело, самим тоном давая ему понять, что она на сей счет не сомневается.
– А ты кто такая? – спросил он с легким подозрением. Сейчас такие времена, что осторожность не помешает.
– А я Грейси Хокинс, – ответила она совершенно честно. – И хочу с тобой поговорить.
– Я здесь для того, чтобы торговать, а не разговоры разговаривать с такими недомерками, как ты, – ответил он, но голос был не грубый, и смотрел он на нее не без удовольствия.
– Да я и не хочу тебе мешать торговать, – сказала она, и это была первая ложь. – Я работаю у одной леди, и она в большом затруднении, а ты мог бы ей помочь, если б, конечно, захотел.
– А что бы я с этого имел?
– Не знаю. Мне-то ничего не обломится, это уж точно. Но для тебя, наверное, будет неплохое дельце. Она не бедная и не жадная.
– Так почему я-то? Чего она от меня хочет? – Он скорчил физиономию, выражая тем самим большое сомнение. – Может, ты меня подставить хочешь?
– У меня есть дела получше, чтобы я стала тратить время на езду сюда, высматривать, кого никогда в глаза не видела, и подставлять его. – Грейси резко, осуждающе рассмеялась. – Твое дело решать, но ты один такой, кто знает, что ей надо.
– Знаю что? – он тоже заинтересовался.
– Ты видел в лицо человека, который кое-кого убил. Убил очень страхолюдно, а за убийство повесили не того человека.
Выражение лица Джо моментально изменилось. Черты словно обострились, интерес испарился, взгляд стал раздраженный.
– Ты говоришь о том, кто убил на Фэрриерс-лейн? Ну, я все уже рассказал, что знаю, ищейкам и больше никому ничего рассказывать не собираюсь. Это ищейки тебя подослали? Господи боже, когда они, черти этакие, оставят меня в покое? – Теперь в его голосе звучала откровенная горечь, все тело напряглось, он сжал кулаки.
– Да неужели? – насмешливо спросила Грейси, обозлившись на себя за то, что все испортила и у него пропало настроение говорить. – Я тоже, конечно, ищейка, и вид у меня такой, что я всегда занимаюсь такими делами. Ведь росту у меня шесть футов с лишним, и я сильна, что твой бык. Настоящая ищейка, только форму дома забыла.
– Ишь, язык-то у тебя хорошо подвешен, – усмехнулся Слейтер. – Так ты, значит, не из ищеек? Тогда зачем тебе знать все, а? Все забыто и закончено, и мне теперь все равно. Эти подонки из полиции гоняли меня, как крысу, с тех самых пор. Сначала они мне все твердили, что я видел не того человека, и чуть руки мне не выломали. – Он расправил плечи, словно хотел убедиться, что теперь все в порядке и у него ничего не болит. – А то четыре месяца болело, страх. Вот что они наделали. Потом, когда начался суд, они опять стали гонять меня по кругу. Я было заспорил с ними, а они сказали, что упрячут меня в Колдбат-Филдс [11]за воровство. – Он нахмурился. – А ты знаешь, сколько там народу померло от тюремной лихорадки? Тысячи! Они хотели поставить меня на ступальное колесо на фабрике, где задыхаешься, потому что дышать нечем, а если споткнешься и упадешь, то все причинное место отобьешь. Я никому ничего не скажу о той ночи – ни тебе, ни твоей леди. А теперь пошла прочь и приставай к кому-нибудь еще. Пошла! – Он хлопнул в ладоши, прогоняя ее, и прищурился от злости.
На минуту Грейси словно онемела. Она не стала с ним спорить, потому что знала, как незаконно иногда действует полиция, и не сомневалась, что парень не врет. У нее были дяди и брат, которых вот так же выслеживали полицейские, и троюродный кузен, попавший в тюрьму. И она видела, каким недоумком он пришел из заключения, замученный тюремной горячкой, с больными суставами, шаткой походкой, изнуренный непосильным трудом.
