– О чем ты? Тетя Веспасия в отличном настроении и прекрасно себя чувствует, и я подумала, что тебе будет приятно об этом узнать.
– Мне это, конечно, приятно, но я хочу знать о том, что тебе еще стало известно и почему у тебя такое довольное выражение лица.
– Ах! – Шарлотта была просто в восторге. Она его замечательно провела. Женщина широко улыбнулась, на этот раз без всякого притворства. – Тетя Веспасия повидалась со старым другом, и я подумала, что она, очевидно, относится к нему с большой нежностью. Разве это не замечательно?
Томас сел.
– Ты имеешь в виду роман?
– Ну, это вряд ли. Ей ведь за восемьдесят.
– Возраст не помеха таким делам. Сердце не перестает любить всю жизнь.
– Роман?.. Нет, я так не считаю. – Шарлотта удивленно раздумывала над его словами, но сама мысль доставила ей удовольствие. – Впрочем, почему бы и нет? Хотя я все же думаю, что если у них и был роман, то он остался в прошлом, когда они только познакомились. Не исключено, конечно, что он возобновился…
– Отлично, – Питт широко улыбнулся. – А кто он?
– Что? – Внезапно Шарлотта почувствовала себя в ловушке.
– Кто он? – повторил Томас, уже с подозрением.
– О… – Она снова принялась за шитье, не отрывая взгляда от иголки и полотна. – Это ее давний друг. Телониус… Телониус Квейд.
– Телониус Квейд, – повторил он медленно. – Шарлотта!
– Да, – она усердно шила.
– Ты сказала – Телониус Квейд?
– Да, кажется.
– Судья Телониус Квейд?
Шарлотта колебалась, но лишь мгновение.
– Да…
– Который совсем случайно председательствовал на суде над Аароном Годменом за убийство Кингсли Блейна?
Лгать было нельзя, но она попыталась уклониться от прямого ответа:
– Мне кажется, что тогда их дружба уже пошатнулась.
Питт решительно потряс головой:
– Это не имеет никакого отношения к делу! Почему Веспасия внезапно возобновила знакомство? Именно теперь?
Шарлотта молчала.
– Потому, что ты ее об этом попросила?
– Ну, ладно, созна
– …И не думала, что, может быть, именно она его убила, – сурово сказал Томас. Он не сердился – скорее все это его забавляло, но по его тону Шарлотта поняла, что он не потерпит никаких дискуссий.
– Нет, нет, я, конечно, ни о чем таком и не помышляла. – Шарлотта взглянула наконец на мужа. – Но судья Квейд, очевидно, вполне был удовлетворен приговором, даже если ему не вполне нравилось, как проходит судебное расследование. – Она улыбнулась мужу – на сей раз совершенно искренне. – Такое впечатление, что бедняга Годмен был действительно виновен, даже если они доказали его вину не лучшим способом. Но, Томас, ведь вполне вероятно, не правда ли, что сам факт повторного обращения судьи Стаффорда к делу мог так напугать кого-то – и совсем по другой причине, в связи с чьим-то еще грехом, – что испугавшиеся его убили? – Шарлотта, волнуясь, ожидала ответа, внимательно вглядываясь в выражение его лица.
– Да, это возможно, – мрачно подтвердил Питт, – хотя и не очень. Какой такой еще грех?
– Не знаю. Ты и должен это выяснить.
– Может быть, но мне опять нужно заниматься убийством Стаффорда и добыть доказательства, что Джунипер Стаффорд или Адольфус Прайс приобрели опиум. Мне нужно знать о них гораздо больше, чем известно сейчас.
– Да, конечно, но ты ведь не забудешь о деле Блейна – Годмена, правда? Я хочу сказать… – И вдруг ее осенило. – Томас! Что, если в этом деле замешана чья-то запретная связь, недостойное поведение, подкуп, насилие, какое-то другое действие, которое затрагивает интересы кого-то из сильных мира сего, или любовная интрига, которая могла бы кого-то погубить? Тогда появился бы повод убить судью Стаффорда, прежде чем тот что-то обнаружил, даже если это никак не снимало вину с Годмена. Так не могло бы случиться?
– Да, – осторожно ответил Томас, – да, такое не исключено.
– И тогда ты расследовал бы такую возможность? – настаивала Шарлотта.
– После того, как выяснил бы все о Джунипер и Адольфусе. Не раньше.
Она улыбнулась:
– Ну и хорошо. Не хочешь ли чашку какао на сон грядущий?
На следующий день Шарлотта поручила Грейси следить за порядком в доме, а сама села в омнибус и покатила на Кейтер-стрит к Кэролайн. Прибыв в начале двенадцатого, она узнала, что мать уехала по какому-то делу, а бабушка сидит в большой, старомодно обставленной гостиной у камина и кипит от негодования.
– Ну, – сказала она, яростно взглянув на Шарлотту, сидя очень прямо, сцепивши старые, похожие на птичьи лапки руки на набалдашнике палки, – ты наконец явилась навестить меня, не так ли? Наконец вспомнила про свой долг. Немного поздно, девочка.
– Доброе утро, бабушка, – спокойно отвечала Шарлотта. – Как поживаете?
